Говоря о вооружении монгольских воинов XIII в. и особенно об их внешнем облике, следует иметь в виду, что за сто лет монголы из дикой варварской орды превратились в армию цивилизованного государства. Марко Поло отмечает, что «китайские» монголы «уже не те, что были раньше».
Юрта, характерное жилище степных кочевников, состоит из деревянного решетчатого каркаса, обтянутого черной кошмой. На этом рисунке изображена киргизская юрта. (Рисунок Хизер Докерай)
Монгольский легкий конник, Русь, около 1223 г.
Эпизод долгой погони, которую монголы могли предпринять, например, после битвы на реке Калке: монгольский конник высмотрел в прибрежных зарослях скрывающегося русского воина. Монгол носит халат, захваченный а ходе хорезмской кампании; под халатом надет теплый тулуп. Шапка с отороченными мехом наушниками, внешность монгола воссоздана по «Саранскому альбому» (Стамбул). К седлу приторочены моток веревки, топор, бурдюк с кислым молоком. Доспехи русского воина изображены в соответствии с образцами, представленными в Оружейной палате Кремля.
(Битва при Калке произошла 31 мая 1223 г. Показанная на иллюстрации погода соответствует представлениям авторов о «суровой русской зиме»!)
Джованни де Плано-Карпини, путешествовавший в качестве папского посла в Монголию в 1245–1247 гг., оставил более «трезвое» описание: «Внешне татары сильно отличаются от обычных людей, поскольку их глаза широко посажены, а щеки в скулах широки. Их скулы выступают заметно дальше челюстей; нос у них плоский и маленький, глаза узкие, а веки находятся под самыми бровями. Как правило, хотя есть и исключения, они узки в талии; почти все среднего роста. Редко кто из них имеет бороду, хотя у многих на верхней губе видны заметные усы, которые никто не выщипывает. Стопы у них малы».
Необычность внешнего вида монголов для европейца усугублялась традиционными прическами степняков. Монах Вильгельм Рубрук писал, что монголы выбривают квадратом волосы на голове. Этот обычай подтверждал и Карпини, который сравнивал прическу монголов с монашеской тонзурой. От передних углов квадрата, говорит Вильгельм, монголы выбривали полосы к вискам, и их также брили, как и затылок; в результате образовывалось разорванное кольцо, обрамляющее голову. Чуб спереди не стригли, и он спускался до бровей. Остававшиеся на голове длинные волосы сплетали в две косицы, концы которых за ушами связывались вместе. Карпини описывает монгольскую прическу похожим образом. Он также отмечает, что монголы отпускают длинные волосы сзади. Описание прически монголов, похожей на конский хвост, оставленное Винсентом де Бовэ, также совпадает с этими источниками. Все они относятся примерно к 1245 г.
Монголы в зимней одежде с вьючным верблюдом, 1211–1260 гг.
Богатый монгол на переднем плане вооружен длинным копьем и носит два тулупа, один поверх другого, причем внутренний тулуп надет мехом внутрь, внешний - наружу. Тулупы и шубы шили из лисьего, волчьего и даже медвежьего меха. Отвороты конической шапки опущены для защиты от холода. Бедные монголы, вроде погонщика верблюдов, носили тулупы из собачьих или конских шкур. Двугорбый верблюд-бактриан - очень полезное животное, способное нести поклажу массой до 120 кг. Горбы верблюда обложены войлоком в шесть-семь слоев, поверх которых закреплено вьючное седло.
Сражение при Лигнице. Обратите внимание на то, как художник изобразил монгольские шапки.
Основные элементы монгольского костюма описываемого периода менялись мало. В целом одежда была очень практичной, особенно это относится к меховым и стеганым зимним одеяниям: они хорошо сохраняли тепло. Обычным головным убором была монгольская шапка, которую современники часто изображали на рисунках. Шапка имела коническую форму, шилась из ткани и имела широкий отворот нижней части колпака, который можно было опускать в холодную погоду. Иногда отворот делали из двух деталей. Часто шапку украшали лисьим, волчьим или рысьим пушистым или стриженым мехом. На некоторых иллюстрациях колпак шапки венчает пуговица или что-то похожее на нее; упоминаются также меховые колпаки и шапки с меховыми наушниками. Может быть, под наушниками понимаются отвороты колпака, а может, существовали шапки особого покроя. Один из поздних авторов говорит о двух свисающих с верхушки колпака красных лентах длиной около 45 см, больше, однако, о таких лентах никто не упоминает. Впрочем, вполне можно принять (для XIII в.) другое наблюдение того же автора, утверждавшего, что в жаркую погоду монголы обвязывали голову куском ткани, оставляя свободные концы висящими сзади.
Монгольский тяжеловооруженный конник, Лигниц, 1241 г.
Кожаные пластинчатые доспехи, обмазанные варом для защиты от влаги, изображены по описанию Плана Карпини и книге Робинсона «Oriental Armour». Шлем воссоздан по тибетскому рисунку, который вполне соответствует описаниям монгольского шлема: он изготовлен из восьми деталей, скрепленных кожаными ремнями, шишак шлема также прикреплен кожей. Конские доспехи изображены по описанию Карпини. Подобные доспехи известны по стилизованным, но вполне достоверным арабским изображениям, сделанным примерно полвека спустя. Наконечник копья снабжен крюком и несет плюмаж из ячьего хвоста. Европейские рыцари носят сюрко Тевтонского ордена.
Одежда в целом была единообразной по покрою; ее основу составлял распашной халат. Левая пола халата запахивалась поверх правой и фиксировалась пуговицей или завязкой, расположенной ниже проймы правого рукава. Возможно, что правая пола под левой тоже как-то закреплялась, но, естественно, увидеть этого на рисунках нельзя. На некоторых рисунках монгольские халаты показаны с широкими рукавами длиною до локтя, а под ними видны рукава нижней одежды. Такого покроя халаты для лета шили из хлопчатобумажной ткани, но по мере расширения империи, особенно в Персии и Китае, стали появляться шелковые и парчовые одежды. Но даже ношение таких изящных одежд отнюдь не придавало изящества самим монголам, о чем свидетельствуют персидские рукописи. Все путешественники упоминают о неряшестве и грязи монголов, многие описывают их обычай вытирать во время еды руки о халат или штаны. Многие подчеркивают и тяжелый запах, характерный для кочевников.
Широкие штаны монголы заправляли в узкие голенища сапог, которые шили без каблуков, но на толстой войлочной подошве. Голенища имели шнуровку.
Зимой монголы надевали войлочные валенки и один-два меховых тулупа. Вильгельм Рубрук утверждает, что внутренний тулуп они надевали мехом внутрь, а наружный - мехом наружу, защищаясь таким образом от ветра и снега. Мех монголы получали от своих западных и северных соседей и данников; верхняя меховая шуба богатого монгола могла быть сшита из лисьего, волчьего или обезьяньего меха. Бедняки носили тулупы из собачьих шкур или овчины. Монголы также могли носить меховые или кожаные штаны, причем богатые люди подбивали их шелком. Бедняки носили хлопчатобумажные штаны на шерсти, которая едва ли не сбивалась в войлок. После покорения Китая шелк получил большее распространение.
Монгольские военачальник и барабанщик, около 1240 г.
Монгольский военачальник отдает приказ своему тумену начать атаку русской армии. Военачальник сидит на чистокровной персидской лошади, конский убор - монгольского типа, но украшен персидской волосяной кистью. Вальтрап с округлыми углами в китайском стиле. До блеска отполированные пластинчатые доспехи изображены по описаниям Карпини и Робинсона. Шлем сборной конструкции реконструирован по тем же источникам; булава изображена по арабским миниатюрам. Барабанщик-наккара изображен по старой иллюстрации, приведенной в книге полковника Юла «Марко Поло»; видны длинные кисти, которыми украшены барабаны. Кольчуга барабанщика изображена по описанию патера Вильгельма Рубрука. Мы можем лишь предположить, что барабанщик носил кольчугу как знак своего высокого положения; именно он передавал всей армии команды военачальника.
Такая одежда помогала монголам вести войну с суровыми зимами; но еще больше воинов выручала невероятная выносливость. Марко Поло сообщает нам, что при необходимости монголы могли по десять дней обходиться без горячей пищи. В таких случаях они могли при необходимости подкреплять силы кровью своих лошадей, вскрывая им вену на шее и направляя струйку крови себе в рот. Обычный «неприкосновенный запас» монгола в период кампании состоял примерно из 4 килограммов выпаренного молока, двух литров кумыса (слабоалкогольного напитка из кобыльего молока) и нескольких кусков вяленого мяса, которые засовывали под седло. Каждое утро монгол разводил в 1–2 курдюках полфунта сухого молока и подвешивал курдюки к седлу; к середине дня от постоянной тряски на скаку эта смесь превращалась в некое подобие кефира.
Привычка монголов к кобыльему молоку позволяла им значительно повысить мобильность своих конных отрядов. Аппетит у монголов был отменным, и обычно точный Карпини сообщает, что монголы могли есть собак, волков, лисиц, коней, крыс, мышей, лишайники и даже послед кобылиц. Случаи каннибализма отмечают различные авторы, в том числе и Карпини, который рассказывает, как во время одной из осад у монголов кончился провиант, и они убили одного из каждого десятка, чтобы обеспечить остальных пропитанием. Если это правда, становится понятным, почему монголы так охотно брали на службу иноземцев. Но быть уверенным в наличии каннибализма у монголов нельзя: многие хронисты, без сомнения, могли таким образом просто выражать свое отвращение к захватчикам.
Другие характеристики монголов, однако, вызывают скорее уважение. Например, все они отличались великолепным зрением. Достоверные источники утверждают, что любой монгольский воин мог в открытой степи за четыре мили разглядеть человека, выглядывающего из-за куста или камня, а при чистом воздухе отличить человека от животного на расстоянии 18 миль! Кроме того, у монголов была отличная зрительная память, они великолепно разбирались в климате, особенностях растительности и легко разыскивали источники воды. Только пастух-кочевник мог обучиться всему этому. Мать начинала приучать ребенка к верховой езде в возрасте трех лет: его привязывали веревками к спине лошади. В четыре-пять лет мальчик уже получал свой первый лук и стрелы, и с этого времени он большую часть жизни проводил верхом, с луком в руках, воюя или охотясь. В походах, когда скорость передвижения становилась решающим фактором, монгол мог спать в седле, а поскольку у каждого воина было по четыре лошади для смены, монголы могли двигаться без перерыва целые сутки.
Монгольский лагерь, около 1220 г.
Типичный монгольский конный лучник в простом длинном халате. Обратите внимание, что халат запахивается слева направо. К седлу подвешено имущество воина. Колчан, как и способ «транспортировки» пленных, описан в летописях того времени. Мальчик на переднем плане одет так же, как взрослые. Он играет с детенышем косули - илликом. Женщины на заднем плане ставят юрту, накрывая ее выцветшей кошмой.
Монгольские лошади не уступали в выносливости своим хозяевам. Это были, и есть до сих пор, невысокие коренастые животные высотой 13–14 ладоней. Их плотная шерсть хорошо защищает от холода, они способны проделывать долгие переходы. Известен случай, когда монгол на единственной лошади преодолел за девять дней 600 миль (около 950 километров!), а с системой предусмотренных Чингисханом конных подстав целая армия в сентябре 1221 г. за два дня без остановок преодолела 130 миль - около 200 км. В 1241 г. армия Субэдея за три дня совершила 180-мильный переход, двигаясь по глубокому снегу.
Монгольские лошади могли щипать траву на ходу, питаться корнями и палой листвой, по свидетельству Матфея Парижского, эти «могучие кони» могли питаться даже древесиной. Лошади верно служили своим ездокам и были обучены мгновенно останавливаться, чтобы воин мог точнее прицелиться из лука. Прочное седло весило около 4 килограммов, имело высокие луки и смазывалось овечьим жиром, чтобы не намокало во время дождя. Стремена также были массивными, а стременные ремни - очень короткими .
Главным оружием монгола был составной (композитный) лук. Для монгольского лука натягивающее усилие составляло 70 килограмм (заметно больше, чем у простого английского лука), а эффективная дальность стрельбы доходила до 200–300 метров. Карпини сообщает, что монгольские воины имели два лука (вероятно, один длинный и один короткий) и два-три колчана, вмещавшие примерно 30 стрел каждый. Карпини говорит о двух типах стрел: легких с маленьким острым наконечником для дальней стрельбы и тяжелых с большим широким наконечником для близких целей. Наконечники стрел, говорит он, закалялись следующим образом: их раскаляли докрасна, а затем бросали в соленую воду; в результате наконечник становился настолько твердым, что мог пробивать доспехи. Тупой конец стрелы оперяли орлиными перьями.
Монгольский лагерь, 1210–1260 гг.
Конный охотник (справа) вместо шапки обвязал голову платком (такие головные уборы описаны Xoyэртoм в «Истории монголов»). Соколиная охота была и до наших дней остается популярным времяпрепровождением в Монголии. Сидящий рядом монгол изображен без головного убора, чтобы была видна его замысловатая прическа (подробно она описана в тексте). Большой котел и ширма (защищающая от ветра) описаны в «Истории Вен Чи» - источнике XII в., хранящемся в Музее изящных искусств Бостона. Обратите внимание на сворачивающуюся дверь юрты и на способ ношения шаровар, заправленных в голенища сапог.
Кроме луков применялось и другое оружие, в зависимости от того, принадлежал ли воин к легкой или к тяжелой коннице. Тяжелая конница пользовалась длинными пиками с крючьями для выдергивания противника из седла и могла пользоваться щитами. На некоторых рисунках монголы изображены с небольшими круглыми щитами, однако более достоверные источники утверждают, что щитами пользовались только в пешем строю. Большие кожаные или плетеные из лозы щиты применяли караульные, а крупные щиты, похожие па панцирь черепах, использовали при штурме крепостных стен. Тяжеловооруженные конники могли также действовать булавой. Мечи имели изогнутую форму, повторяя форму сабель тюрок-мусульман. Легковооруженные конники пользовались мечом, луком и иногда дротиками.
Все монголы в походе имели при себе легкий топорик, инструмент для заточки наконечников стрел (его пристегивали к колчану), аркан из конского волоса, моток веревки, шило, иглу и нитки, железный или сделанный из другого материала котелок и два бурдюка, о которых говорилось выше. Каждому десятку воинов полагалась палатка. Каждый воин держал при себе мешок с провиантом, и Карпини упоминает о большом кожаном бурдюке, в котором прятали от влаги одежду и имущество при переправе через реки. Карпини описывает, как применяли этот бурдюк. Его наполняли вещами и привязывали к нему седло, после чего сам бурдюк привязывался к конскому хвосту; всадник должен был плыть рядом с лошадью, управляя ею с помощью поводьев.
Военачальник монгольской тяжелой конницы, Китай, 1210–1276 гг.
Источником для реконструкции внешнего вида и вооружения представленных здесь монгольских воинов, готовящихся к нападению на китайский город, послужили в основном записи Рашид-ад-дина. Воин на переднем плане одет так, как это показывали иллюстраторы Рашид-ад-дина. Халат без рукавов позволяет увидеть оплечья пластинчатого доспеха, надетого под ним. Шлем персидского типа; широкий «отворот» у основания шлема часто показывают на упомянутых рисунках, но его назначение точно не известно. Некоторые считают, что это аналог отворотов традиционной монгольской шапки, другие доходят до уж совсем маловероятных объяснений. Хвост гепарда на колчане также показан на некоторых иллюстрациях того времени; возможно, им вытирали подобранные стрелы.
Конный монгол одет совсем в другом стиле, нежели его стоящий командир. На рисунках к Рашид-ад-дину художники постоянно подчеркивают, что под халатом или тулупом монголы не носили доспехов. Военачальник наблюдает за стрельбой из катапульты, описание которой приводится в тексте. Наша реконструкция основана на самых надежных, по возможности, источниках; скорее всего, это оружие приводилось в действие пленными, хотя это могло отчасти ограничивать и действие самой катапульты. Доктор Джозеф Нидхем (Times Library Supplement, 11 January 1980) считает, что знакомые европейцам требюшеты с противовесами представляют собой улучшенную арабами китайскую катапульту.
Большие юрты не разбирали, а перевозили на повозках вслед за движущимся войском. Па заднем плане показана установка юрт.
Сложно в деталях описать доспехи монголов, поскольку они были совершенно непривычны для оставивших описания очевидцев, а рисунки могут относиться к более позднему периоду. Упоминаются три вида доспехов: из кожи, металлических чешуй и кольчуг. Кожаные доспехи делали, скрепляя между собой детали так, чтобы они находили друг на друга, - таким образом добивались достаточной прочности при необходимой гибкости; кожу для внутреннего слоя доспсха вываривали, чтобы она стала мягкой. Чтобы придать доспехам водоотталкивающие свойства, их покрывали лаком, добытым из смолы. Некоторые авторы говорят, что такие доспехи защищали только грудь, другие полагают, что они закрывали и спину. Карпини описывал железные доспехи, причем оставил детальное описание технологии их изготовления. Они состояли из многочисленных тонких пластинок шириной с палец и длиной в ладонь с восемью отверстиями. Несколько пластинок соединялось кожаным шнурком, образуя панцирь. Фактически Карпини описывает пластинчатый (ламеллярный) доспех, широко распространенный на Востоке. Карпини отмечал, что пластинки так тщательно полировали, что в них можно было смотреться как в зеркало.
1 и 2. Воины корейских вспомогательных отрядов, около 1280 г.
Иллюстрации выполнены по рисункам из японского «Свитка о монгольском вторжении». Здесь изображены воины вспомогательного отряда монгольского войска в период неудачного вторжения в Японию. Корейцы носят стеганое защитное вооружение; оружие монгольского образца - лук, копья и мечи. Обратите внимание на плетеный из тростника прямоугольный щит с бамбуковым каркасом.
3. Японский самурай, около 1280 г.
Самурай также изображен по рисунку из «Свитка о монгольском вторжении»; здесь показано типичное японское вооружение того периода. Обратите внимание, что правое плечо самурая не защищено доспехам, чтобы легче было пользоваться луком, а свернутая в моток запасная тетива прикреплена к поясу слева.
Реконструкции тибетских пластинчатых (ламеллярных) доспехов, очень похожих на те, что носили монголы. (Арсенал Тауэра, Лондон)
Из таких пластинок составляли и полный доспех. Сохранились некоторые рисунки, сделанные в конце описываемого периода, а именно миниатюры из «Мировой истории» Рашид-ад-дина (написаны около 1306 г.) и из японского «Свитка о монгольском вторжении» (около 1292 г.). Хотя оба источника могут содержать определенные неточности, обусловленные специфическим взглядом на монголов их авторов, они неплохо согласуются в деталях и дают возможность воссоздать облик типичного монгольского воина, по крайней мере последнего периода - эпохи Хубилай-хана. Доспехи были длинными, ниже колен, но на некоторых картинах из-под доспехов видна одежда. Спереди панцирь оставался сплошным лишь до пояса, а ниже имел разрез, чтобы полы не мешали сидеть в седле. Рукава были короткими, едва не доставая до локтя, как у японских доспехов. На иллюстрациях Рашид-ад-дина многие монголы носят поверх доспехов декоративные сюрко из шелка. В японском свитке доспехи и сюрко почти такие же, главное отличие монголов на японском свитке заключается в их свирепом виде. Рашид-ад-дин дает очень стилизованные и чистые миниатюры!
Рашид-ад-дин изображает металлические шлемы с верхушкой, загнутой чуть назад. В японском свитке шлемы показаны с шаром на верхушке, увенчанным плюмажем, и с широким назатыльником, достигающим плеч и подбородка; на персидских миниатюрах назатыльники гораздо меньше.
Можно предположить, что доспехи у монголов появились не позднее европейской кампании; свидетельств относительно более раннего периода слишком мало. Без сомнения, монголы носили доспехи и раньше, но, скорее всего, это были более простые варианты.
Зимой поверх доспехов надевали меховые тулупы. Легкая конница могла вообще не иметь доспехов, а что касается конских доспехов, то в пользу их существования имеется примерно столько же свидетельств, сколько и против них. Это, опять же, может свидетельствовать просто о различиях тяжелой и легкой конницы. Карпини описывает пластинчатые кожаные конские доспехи, сделанные из пяти деталей: «…Одна деталь на одном боку лошади, и другая - на другом, и они соединены между собою от хвоста до головы и прикреплены к седлу, а спереди от седла - по бокам и также на шее; еще одна деталь закрывает верхнюю часть крупа, соединяясь с двумя боковыми, и в ней имеется отверстие, через которое пропускается хвост; грудь закрывает четвертая деталь. Все перечисленные детали свисают вниз и достигают колен или бабок. На лоб наложена железная пластина, связанная с боковыми пластинами по обе стороны шеи».
Четвертаков Николай
Данная работа была представлена на районной научно-исследовательской конференции, посвященной 775-летию Ситской битвы. В работе проведен анализ вооружения и тактики ведения боя русскими и монгольскими воинами, а также указаны необычные причины поражения русской рати, материал сопровождается презентацией, которая может быть использована, на уроках истории в 7 классе, при изучении темы: "Борьба с иноземными захватчиками"
Скачать:
Предварительный просмотр:
Доклад по теме:
Русский и монгольский
Воины
(анализ вооружения и методов ведения боя)
Подготовил: Четвертаков Николай
Ученик 5 класса
МОУ « Литвиновская ООШ
Сонковского района
Тверской области»
Руководитель: Михальченко Н.М.
Учитель истории
МОУ « Литвиновская ООШ
Сонковского района
Тверской области»
С.Петровское
2013 год
Введение…………………………………………………………………………3
Русский ратник, защита воина….........................................................................4
Монгольский воин, стратегия боя……………………………………………5-6
Заключение………………………………………………………………………7
Список литературы………………………………………………………………8
Введение:
В 1238 году на реке Сити сошлись две абсолютно разные армии: монгольская и русская. Русское войско проиграло. В своей работе я постарался выяснить, почему это произошло?
В изучении вопроса мне помогли: детская энциклопедия «История России»- Аванта, энциклопедия « Я познаю мир», статьи из интернета.
Изучив материал, я пришел к выводу, что русская рать была разбита не потому, что монгольские войска были «дикой ордой», которая числом смела «храбрых славян». Монгольская конница и пехота имели свою стратегию нападения, строгую дисциплину и обученному русскому воинству пришлось столкнуться с невиданным доселе противником.
Свой доклад я начну с рассказа об оружии русских воинов.
Русский ратник
Войны на Руси велись ещё с 8 века. Русские воины Были хорошо вооружены, обладали четкой, продуманной тактикой ведения боя. В первой четверти 13 века для княжеской дружины, витязей и бояр «ратное дело» было единственным занятием в жизни.
Русское войско имело четкую структуру.
Низшее войско- ратники («рать»- война, воевать). Их набирали из простолюдинов путем добровольного призыва.
Ратник обычно был вооружен боевым топором, широким ножом, иногда мечем. Меч был небольшим, около метра длиной, обоюдоострый, с закругленным концом. Он был очень удобен во время схватки с конным воином и в пешем бою.
Против конницы ратники использовали короткое метательное копье. Лезвие был отлито из мягкого металла и при попадании могло изгибаться, мешая извлечению из раны.
Использовались также боевые топоры всевозможных форм, его использовали в качестве метательного оружия, наподобие дротика.
Защита воина
Хотя русские воины не носили тяжелых лат, кольчуги и доспехи обеспечивали высокий уровень безопасности.
Кольчуга была сплетена из 1-2 слоёв металлических колец и одевалась через голову, как обычная рубаха. Под ней находился толстый стеганый жилет из кожи и войлока. Такое сочетание отлично защищало от монгольских луков и сохраняло подвижность.
Голову защищал либо кожаный, либо металлический шлем с мягкой подстежкой внутри.
Для защиты использовали щит каплевидной или круглой формы. Прикрывшись таким щитом, воины выставляли вперед острия копий и выстраивались в живой барьер против вражеской конницы. После первого удара тяжелый щит и копье отбрасывали и последующие ряды врага атаковали уже при помощи меча.
Маленький круглый щит был надежной защитой в рукопашной схватке. Его изготовляли из досок, обшивали кожей и металлическими пластинами- «бляхами».
Монгольский воин
Вооружение легкой конницы было очень простым: это лук, колчан со стрелами и сабля. Доспехов ни у воинов, ни у лошадей не имелось, но это, как ни странно, вовсе не делало их слишком уязвимыми. Причиной тому являлась уникальность боевого монгольского лука - наверное, самого мощного боевого оружия воина до изобретения пороха.
Монгольский лук был сравнительно небольшим по размерам, но исключительно мощным и дальнобойным. Относительно малые его размеры диктовались особенностями его применения. Стрелять с коня из длинного лука было попросту невозможно.
Кроме того, многие татаро- монгольские воины мастерски владели копьем.
Кольчуга или шлемы у монголов практически не применялись. Чаще всего всадники надевали ватный или войлочный жилет, а поверх него- кожаный кафтан с нашитыми маленькими металлическими пластинами.
Голову прикрывали меховой или кожаной шапкой.
Щит был очень легким. Его сплетали из ивовых прутьев и обшивали тонкой кожей.
Кочевой образ жизни не давал возможности для развития металлургии и соответственно, ковки сабель и доспехов высокого качества
Стратегия боя.
Монголы- кочевники, это определяло направление развития вооружения.
Пехота составляла малую часть армии. Монгол был небольшого роста, а постоянное пребывание в седле искривило его ноги настолько, что он не мог выдерживать длительных пеших переходов.
Поэтому основные удары по противникам кочевники наносили при помощи конницы.. Бой всегда начинали конные лучники. Они атаковали противника несколькими разомкнутыми параллельными волнами, непрерывно обстреливая его из луков; при этом всадники первых рядов, выбывшие из строя или израсходовавшие запас стрел, мгновенно заменялись воинами из задних шеренг. Плотность стрельбы была неимоверной: по свидетельству источников (пусть, вероятно, и преувеличенному), монгольские стрелы в бою «застилали солнце». Если враг не выдерживал этого массированного обстрела и поворачивал тыл, то легкая конница, вооруженная кроме луков и саблями, сама же и довершала разгром. Если же противник контратаковал, то монголы не принимали ближнего боя. Излюбленной тактикой было отступление с целью заманить противника под неожиданный удар из засады. Удар этот наносился тяжелой конницей и почти всегда приводил к успеху.
Вывод:
Из всего сказанного можно сделать вывод, что вооружение армий было примерно одинаковым, а значит причина поражения не оружие, а тактика и скорость передвижения.
В походе монгольское войско могло двигаться целые месяцы и даже годы без перевозимых за собой запасов продовольствия и фуража.
Монгольский конь полностью находился на подножном корме Даже из-под снега он мог добывать себе пищу.
Удивительной была выносливость и неприхотливость монгола-воина. В походе он довольствовался тем, что удавалось добыть охотой или грабежом, при необходимости мог неделями питаться своим каменно-твердым хурутом, запасенным в седельных сумках. Когда есть становилось уже совсем нечего, монгольский воин мог питаться... кровью собственных коней. От монгольской лошади без особого ущерба для ее здоровья можно было взять до пол-литра крови.
Поскольку запасных коней всегда имелось немало, - вообще, обычной нормой на походе было три коня на человека, - такой способ вполне мог обеспечить выживание. Наконец, в пищу могли идти и павшие или покалечившиеся лошади. Даже при благоприятных условиях в большой армии падеж лошадей, исходя из простой теории вероятности, составлял ежедневно несколько десятков. А это уже позволяло, пусть и скудно, но накормить армию.
Заключение.
Такие особенности и делали монгольскую армию самой выносливой, самой мобильной, самой независимой от внешних условий из всех армий, когда-либо существовавших в истории человечества. А на это накладывались еще жесткий порядок и строгая дисциплина, хорошо организованное управление, боевая и тактическая выучка. И можно сказать, что такая армия была действительно способна была завоевать весь мир: ее боевые возможности вполне позволяли это. Никогда - ни до, ни после монгольских походов - такого шанса больше не было ни у самых гениальных полководцев, ни у самых великих держав. Монгольская армия таким потенциалом обладала, и это делает ее величайшим военным феноменом всех времен.
Список используемой литературы:
- «Я познаю мир»- детская энциклопедия, история/ Сост. Н.В. Чудакова, А.В Громов, М. «Издательство АСТ», 1992 год.
- История России « От древних славян до Петра Великого»- Аванта, 2003 год.
Ратник обычно был вооружен боевым топором,широким ножом,мечем. Против конницы ратники использовали короткое метательное копье
Защита воина Кольчуга была сплетена из 1-2 слоев металлических колец и одевалась через голову, как обычная рубаха
Голову защищал либо кожаный, либо металлический шлем с мягкой подстежкой внутри
Для защиты использовали щит каплевидной или круглой формы. Прикрывшись таким щитом воины выстраивались в живой барьер против конницы.
Маленький круглый щит- надежная защита в рукопашной схватке. Его изготовляли из досок, обшивали кожей и металлическими пластинами
Монгольский воин Вооружение легкой конницы: лук, колчан, стрелы,сабля.
Монгольский лук- небольшой по размерам, но исключительно мощный и дальнобойный. Малые размеры диктовались особенностями его применения: стрелять из длинного лука с коня невозможно
Кольчуга и шлемы применялись редко. Чаще всего всадники надевали ватный или войлочный жилет, а поверх него кожаный кафтан с нашитыми маленькими металлическими пластинами. Голову прикрывали меховой или кожаной шапкой
Стратегия боя
Монголы- кочевники, это определяло направление развития вооружения Бой начинали конные лучники. Они атаковали несколькими разомкнутыми волнами, непрерывно обстреливая противника из луков. Плотность стрельбы неимоверная- стрелы "застилали солнце".
Если враг не выдерживал обстрел, то легкая конница, с помощью сабель, довершала разгром
Если противник контратаковал, монголы отступали с целью заманить врага под неожиданный удар из засады.
Тяжелый конник Удар наносился тяжелой конницей и почти всегда приводил к успеху.
Мобильность монгольской армии Войско целые месяцы могло двигаться без продовольствия и фуража; Конь находился на подножном корме; Воины выносливы и неприхотливы, могли долго обходиться без пищи, питаясь хурутом и кровью своего коня;
Монгольская лошадь
Хурут - монгольский сыр
Строгая дисциплина, хорошо организованное управление, боевая и тактическая выучка- такая армия действительно была способна завоевать весь мир! Никогда – ни до, ни после монгольских походов – такого шанса больше не было ни у самых гениальных полководцев, ни у самых великих держав- это делает ее величайшим военным феноменом всех времен.
Презентацию выполнил- Четвертаков Николай Ученик 5-го класса МОУ « Литвиновская ООШ Сонковского района Тверской области»
Источник - Горелик М. В. Ранний монгольский доспех (IX - первая половина XIV в.) // Археология, этнография и антропология Монголии. Новосибирск: Наука, 1987.
Продолжение. - на АРД.
Монгольские панцири из жестких материалов
Основными материалами для их изготовления были железо и толстая кожа, отформованная и высушенная после снятия с туши, когда она приобретает жесткость дерева. Плано Карпини так описывает процесс ее приготовления: «Они берут ремни от быка или другого животного шириною в руку, заливают их смолою по три или по четыре...»(46). Эти «доспехи... из многослойной кожи... почти непробиваемые», «прочнее, чем из железа»(47). В «Сокровенном сказании» упомянут и доспех из бронзы(48).
По структуре твердый доспех монголов, все виды которого назывались монгольским по происхождению термином «хуяг»(49), был ламеллярным или ламинарным (из сплошных широких полос материала, соединенных между собой ремешками или шнурами).
Ламеллярный железный доспех монголов Плано Карпини описывает так: «Они делают одну тонкую полосу (пластинку.- М. Г.) шириною в палец, а длиною в ладонь, и таким образом они приготовляют много полос; в каждой полосе они делают 8 маленьких отверстий и вставляют внутрь (под.- М. Г.) три ремня плотных и крепких, кладут полосы одна на другую, как бы поднимаясь по уступам (укладывают внахлест длинными сторонами.- М. Г.), и привязывают вышеназванные полосы к ремням тонкими ремешками, которые пропускают чрез отмеченные выше отверстия; в верхней части они вшивают один ремешок, который удваивается с той и другой стороны и сшивается с другим ремешком, чтобы вышеназванные полосы хорошо и крепко сходились вместе, и образуют из полос как бы один ремень (ленту из пластинок.- М. Г.), а после связывают все по кускам так, как сказано выше (т. е. как в ламинарном доспехе.- М. Г.). И они делают это как для вооружения коней, так и для людей. И они заставляют это так блестеть, что человек может видеть в них свое лицо»(50).
(Изображение воина на костяной пластине, обнаруженной под горой Тепсей. IV-VI вв., Хакасия - прорисовка Ю. Худякова; части панциря V—VI вв., найденные в окрестностях с. Филимоново, Красноярский край. НИЧ НГУ(Новосибирск). Предметная научно-историческая реконструкция «раннего» тюркского воина V—VI вв.)
Хотя Плано Карпини описывает только железные доспехи, не приходится сомневаться, что не менее были распространены и кожаные, характерные для Центральной и Восточной Азии с тыс. до н. э. вплоть до XIX в.(51). Отверстий для крепления в пластинках было от 6 до 10 (см. рис. 3, 16, 21, 22), что сближает монгольский доспех с тангутским и доспехом, бытовавшими на территории Синьцзяна (см. рис. 3, 4-7, 9-10), и отличает от чжурчженьского, с большим количеством отверстий (см. рис. 3, 11, 14, 15). Пропорции и размеры пластинок также, конечно, варьировали (см. рис. 3, 16, 21).
Интересны архаичные для XIII - первой половины XIV в. черты монгольского ламеллярного доспеха. Это двойное сплетение пластин через край у верхней кромки, как в тохарском кожаном доспехе III в. н. э.(52) (что, впрочем, имело место и в тибетском доспехе XVII-XIX вв.(53), см. рис. 1, 1), и особенно их соединение в ленту на основе из трех ремней, как в аварско-алеманнском доспехе VII в.(54) (см. рис. 1, 3) или в позднейшем, но явно архаичном" панцире нивхов(55).
Еще одна архаичная для евразийских панцирей данного периода особенность - сферические заклепки (см. рис. 3, 16, 21, 22). Подобные заклепки были характерны для доспехов VIII - XI вв., известных в Прибайкалье (см. рис. 3, 17), Средней Азии (настенные росписи городища древнего Пенджикента)56, печенежско-огузских памятниках Поволжья (Джангала - Бек-бике,19), Подонья (Донецкое городище)(57), Поднепровья (Музей истории г. Киева) и даже в столь удаленных друг от друга городах, как Двин в Армении(58) и Новгород на севере Руси(59), до которых дошла эта восточная традиция.
Вместе с тем монгольские пластины XIII - первой половины XIV в. были относительно вытянутые в отличие от прежних образцов (см. рис. 3, 1, 2, 17), хотя и к XIII в. в Центральной Азии и Приамурье подчас использовались короткие и широкие пластинки (см. рис. 3, 3, 2, 12).
Рис. 3. Панцирные пластины Центральной и Восточной Азии домонгольского периода и евразийских степей XIII - XIV вв.
1 - Оловянная III, погр. 1, Прибайкалье, середина I тыс.;
2 - Соцал, Прибайкалье, середина I тыс.;
3-5 - Сан Пао, Синьцзян, XII - XIII вв.;
6-? - Хара-Хото, XII - XIII вв.;
8-10 - Тангутское погребение № 8, XI - XII вв.;
11 - Шайгинское городище, XII в., Приамурье;
12 - Надеждинский могильник, X - XI вв., Приамурье;
13, 14 - Кулешовский могильник, раскоп V и погр. 87, IX - XI вв., Приамурье;
15- Афрасиаб, большая мечеть, XIII в.;
16 - Новотерское, Чечено-Ингушетия, первая половина XIV в.;
17 - Ломы I, погр. 1, середина второй половины I тыс., Прибайкалье;
18 - могила у с. Зугулай, Прибайкалье, XIV в.;
19 - правобережье Енисея, Хакасия, IX - X вв.;
20 - Новокумакский могильник, кург. 1, 1971 г., первая половина - середина XIV в., Оренбуржье;
21 - Олельково городище (?), XIII в., Киевский исторический музей;
22 - Чернова, кург. 12, первая половина XIII в., Минусинская котловина;
23 - Абаза, р-н Абакана, вторая половина XIII - середина XIV в.
Ламинарный доспех также описан Плано Карпини. Трех-четырехслойные кожаные ленты «связывают ремешками или веревочками; на верхнем ремне (ленте.- М. Г.) они помещают веревочки на конце (т. е. отверстия для шнуров расположены вдоль нижней кромки.- М. Г.), а на нижнем - в середине, и так поступают до конца; отсюда, когда нижние ремни наклоняются, верхние встают и, таким образом, удваиваются или утраиваются на теле»(60).
Такой же эффект, хотя и слабее в силу большей эластичности броневой поверхности, наблюдался и у лент ламеллярного доспеха. Неэластичность монгольского кожаного ламинарного доспеха подчеркнута Рубруком: «Я... видел двоих... вооруженными в выгнутые рубашки из твердой кожи, очень дурно сидящие и неудобные»(61).
К сожалению, остатки монгольских ламинарных доспехов пока не найдены. Но об этом доспехе можно судить по ламинарным японским панцирям («танко»), известным с середины VI до XIX в. (см. рис. 1, 2), а также чукотским из твердой моржовой кожи, бытовавшим в XVIII-XIX вв.(62) (рис. 1, 4). Поскольку ленты японских панцирей выкованы из железа, вполне "вероятно, что у части монгольских доспехов они также были железные.
Рис. 4. Иранские изображения монгольских твердых панцирей покроя «корсет-кираса» и шлемов.
1 - «Джами ат-таварих» Рашид ад-Дина, Тебриз, 1306-1308 гг., б-ка Эдинбургского ун-та;
2, 3 - «Джами ат-таварих» Рашид ад-Дина, Тебриз, 1314 г., Королевское Азиатское об-во, Лондон;
4 - «Шах-намэ» Фирдоуси, Шираз, 1331 г., б-ка музея Топкапу, Стамбул;
5 - «Китаб-и Самак Аййар» Садаки Ширази, Шираз, 1330 - 1340 гг., б-ка Бод-ли, Оксфорд; 6-8, 10-13, 15, 16 -«Шах-намэ» Фирдоуси, Тебриз, 1330-е гг., бывш, собр. Демотта;
14 - «Джами ат-таварих» Рашид ад-Дина, Тебриз, 1314 г., б-ка музея Топкапу, Стамбул.
Обратимся к изобразительным источникам. На иранских миниатюрах первой половины XIV в. очень много изображений ламеллярных (см. рис. 4, 2, 4, 7, 8, 13, 16; рис. 5, 2, 3, 9-14) и ламинарных (рис. 4, 5, 6, 9-12, 14, 15; рис. 5, 4, 15) доспехов.
Судя по тебризским миниатюрам, не менее популярны были и панцири смешанной структуры, в которых ленты ламеллярного набора чередовались с ламинарными, цельными (рис. 4, 1, 3; рис. 5, 1, 5-8, 16).
На ширазских и багдадских миниатюрах панцири только однородной структуры. Ламеллярные панцири на этих изображениях обычно имеют цвет металла - они нарисованы желтой, реже сизой либо золотой краской. На тебризских миниатюрах ламеллярные панцири зеленые, красные, розовые, оранжевые. Скорее всего, так изображались крашеные кожаные пластинки, что соответствует традиции Центральной и Восточной Азии, где их к тому же лакировали для предохранения от сырости(63).
В иранской миниатюре «металлическая» окраска ламинарных доспехов встречается реже - обычно полосы крашены, часто покрыты орнаментом - геометрическим, изредка мусульманским псевдоэпиграфическим и особенно часто растительным, в виде вьющейся лозы с трилистником - излюбленной монголами, но распространенной исключительно широко (рис. 4, 5). Узорной ламинарной полосой часто окантованы и ламеллярные доспехи.
Изображения ламинарного доспеха, хотя и не часто, встречаются в памятниках средне- и центрально-азиатской монументальной живописи(64), причем прототипами им послужили доспехи на статуэтках из северокитайских погребений середины I тыс. н. э.(65), изображающих степных сяньбийских всадников.
В. И. Распопова предположила, что на среднеазиатских и иранских изображениях показан не ламинарный, а ламеллярный доспех, каждая полоса которого оклеена сплошной кожаной лентой(66), но она не приводит никаких доказательств. На самом деле подобное встречается только в японском доспехе примерно с X-XI вв., но здесь сказалась специфика. японского ламеллярного доспеха: в нем с указанного времени стремились сделать и показать, особенно на груди, сплошную монолитную броню.
Достигалось это чрезвычайно плотной стяжкой пластин и проклейкой шнуров, оклейкой лент набора и целых нагрудников полосами и кусками расписной кожи(67). На материке же ничего подобного достоверно не зафиксировано. Данные иранских миниатюр о структуре монгольских панцирей подтверждаются китайскими и японскими изображениями ламеллярных (рис. 6, 1, 3) и ламинарных (рис. 6, 2, 7) доспехов.
Рис. 5. Иранские изображения монгольских твердых панцирей покроя «халат» и шлемов.
1, 2, 5, 6 - «Джами ат-таварих» Рашид ад-Дина, Тебриз, 1314 г., Королевское Азиатское об-во, Лондон;
3, 13, 14 - «Джами ат-таварих» Рашид ад-Дина, Тебриз, 1306 - 1308 гг., б-ка Эдинбургского ун-та;
4, 10 - «Шах-намэ» Фирдоуси, Багдад (?), 1340 г., Британский музей;
7, 8, 11, 15 - «Щах-намэ» Фирдоуси, Тебриз, 1330-е гг., бывш. собр. Демотта;
9 - «Джами ат-таварих» Рашид ад-Дина, Тебриз, начало XIV в., Прусское культурное наследие, Тюбинген;
12 -«Китаб-и Самак Аййар» Садаки Ширази, Шираз, 1330-1340 гг., б-ка Бодли, Оксфорд; 16 - лист из альбома, Тебриз, начало XIV в., Прусское культурное наследие, Тюбинген.
Одним из основных признаков панциря является его покрой. Плано Карпини подробно описывает покрой монгольского доспеха середины XIII в.: «Латы... имеют... четыре части; одна часть (нагрудник.- М. Г.) простирается от бедра до шеи, но она сделана согласно расположению человеческого тела, так как сжата перед грудью (более узка в верхней части груди.- М. Г.), а от рук (подмышек.- М. Г.) и ниже облегает кругло вокруг тела; сзади же к крестцу они кладут другой кусок (наспинник.- М. Г.), который простирается от шеи до того куска, который облегает вокруг тела (до боковин.- М. Г.); на плечах же эти два куска, именно передний и задний, прикрепляются пряжками к двум железным полосам, которые находятся на обоих плечах; и на обеих руках сверху (с внешней стороны руки.- М. Г.) они имеют кусок, который простирается от плеч до -кисти рук, которые также ниже (с внутренней стороны руки.- М. Г.) открыты, и на каждом колене (бедре.- М. Г.) они имеют по куску; все эти куски соединяются пряжками»(68).
Перед нами скрупулезное описание доспеха типа «корсет-кираса» - основного покроя панциря в Центральной и Восточной Азии, Северной Америке и Океании, известный со II тыс. до н. э. до XIX в.(69) Иранские миниатюры достаточно точно передают панцири этого типа (см. рис. 4), причем иногда до мелких деталей - пряжек, соединяющих нагрудную часть с наплечниками и набедренниками (см. рис. 4, 1).
Карпини описал только один вариант корсета-кирасы - кожаный ламинарный с оплечьями-поручами и набедренниками. На миниатюрах же изображены и ламеллярные (металлические и кожаные), и ламинарные (металлические), и со смешанной структурой корсеты-кирасы. Оплечья доходят до локтя или заканчиваются несколько выше, набедренники достигают середины бедренной кости, либо колена, либо середины голени. Нередки корсеты-кирасы, состоящие только из защиты торса, без оплечий и набедренников (см. рис. 4, 8, 10, 12, 13) или с набедренниками, но без оплечий (см. рис. 4, 5, 11).
Не показаны на рисунках обязательные разрезы и застежки на боках, но такая деталь почти никогда не изображалась в мировом искусстве. Нередко по оси нагрудника и наспинника показан шов, делавшийся для большей гибкости доспеха (см. рис. 4, 8, 9, 12, 14), его стыки иногда прикрыты трапециевидными пластинами (рис. 4, 15, 16). Такие пластины недавно найдены в комплексе доспеха XIV в. в Туве(70).
Примечания
47 Матузова В. И. Английские средневековые источники...- С. 150, 152,153, 175, 182.
48 Козин А. Н. Сокровенное сказание.- § 195.
49 Горелик М. В. Монголо-татарское оборонительное вооружение...-С. 256.
50 Путешествия в восточные страны...- С. 50-51.
51 Горелик М. В. Военное дело...; Горелик М. В. Вооружение народов...; Thordeman В. Armour...; Robinson H. R. Oriental Armour.
52 Горелик М. В. Вооружение народов...
53 Thordeman В. Armour...- Fig. 238.
54 Paulsen A. P. Alamannische Adelsgraber...- Taf. 58 u. a.
55 Медведев В. Е. О шлеме средневекового амурского воина // Военное дело древних племен Сибири и Центральной Азии.- Новосибирск, 1981.- С. 179.
56 Беленицкий А. М. Монументальное искусство Пенджикента.- М.,1973.- Табл. 23, 25.
57 Медведев А. Ф. К истории пластинчатого доспеха на Руси // СА.-1959.- № 2.- Рис. 2, 1, 2.
58 Калантарян А. А. Материальная культура Двина IV-VIII вв.- Ереван. 1970.-Табл. XXI, 1.
59 Медведев А. Ф. К истории...- Рис. 1, 11, 12.
60 Путешествия в восточные страны...- С. 50.
61 Там же.- С. 186.
62 Stone G. С. A. Glossary of the Construction, Decoration and Use of Armsand Armour in all Countries and in all Times.- N. Y., 1961.- Fig. 71.
63 Robinson H. R. Oriental Armour.- Fig. 62, 67, 68.
64 Распопова В. И. Металлические изделия раннесредневекового Согда.-П.. 198J3.- Рис. 60; Горелик М. В. Вооружение народов...
65 Robinson H. R. Armour...- Fig. 65, В.
66 Распопова В. И. Металлические изделия...- С. 83.
67 Robinson H. R. Oriental Armour.- P. 173-178.ее Путешествия в восточные страны...- С. 50.
69 Горелик М. В. Военное дело...; Stone G. С. A. Glossary...- Fig. 70, 71,.76, 86, 87.
70 Горелик М. В. Монголо-татарское оборонительное вооружение...-Табл. IV.
Во время татаро-монгольского нашествия столкнулись две средневековых концепции ведения войны. Условно говоря - европейская и азиатская. Первая ориентирована на ближний бой, когда исход сражения решается в рукопашной схватке. Естественно схватка велась с применением всего комплекса боевых средств ближнего боя. Метательное оружие и дистанционный бой являлись вспомогательными. Вторая концепция, наоборот, ориентировалась на бой дистанционный. Противник изматывался и истощался непрерывным обстрелом, после чего опрокидывался в рукопашной. Здесь главным был маневренный дистанционный бой. Монгольская армия эпохи завоеваний довела эту тактику до совершенства.
Таким образом, если основным оружием европейского рыцаря и русского дружинника являлось копье, то основным оружием монгольского воина был лук со стрелами. С конструктивной точки зрения монгольский лук принципиально не отличался от арабского или, к примеру, корейского. Он был сложносоставным, изготовлялся из дерева, рога, кости и сухожилий. Деревянная основа лук изготавливалась из гибких и распространенных в данной местности пород дерева, была популярна береза. С внутренней (обращенной к лучнику) стороны основы от рукояти до концов (рогов) наклеивались роговые пластины. С внешней стороны (обращенной к мишени) на всю длину лука приклеивались сухожилия. На рукоять и на концы прикреплялись костяные накладки. Деревянная основа могла изготавливаться из нескольких пород дерева. Использование роговых накладок связано с тем, что рог обладает высокой упругостью при сжатии. В свою очередь, сухожилия обладают большой упругостью при растяжении. Длина лука составляла 110 - 150 см.
Многие любят сравнивать монгольский лук с древнерусским. Доказывая, что древнерусский был ничем ни хуже монгольского или, наоборот, во всем ему уступал. С конструктивной точки зрения, основное отличие древнерусского лука была в отсутствие роговых накладок. Это, при прочих равных, делало его менее мощным. Впоследствии, под монгольским влиянием конструкция русского лука потерпела изменения, и в нее данные накладки были добавлены. Назывались подзоры. Однако, преимущество монгольского лука подавляющим не было. Древнерусский лук также был сложносоставным, изготовлялся из двух пород дерева, сухожилий и кости. Уступал, но не сильно.
Основным клинковым оружием ближнего боя монгольских воинов была сабля. Монгольские сабли объединяли в себе, в том числе и сабли покоренных народов, поэтому трудно выделить какой-либо конкретный тип сабли и назвать ее монгольской. В целом монгольские сабли имели слабый изгиб (как и все сабли того времени ), могли иметь гарду в виде перекрестья или в виде диска. Длина составляла около метра.
Наряду с саблями широко использовались палаши, мечи и боевые ножи.
Из короткого древкового оружия ближнего боя монголы применяли боевые топоры, булавы и шестоперы.
Как и клинковое, древковое оружие отличалось большим разнообразием конструктций.
Длинное древковое оружие было представлено копьями и пальмой. Наконечники копий могли быть удлиненно-треугольной, ромбической, лавролистной или пикообразной формы. Часто наконечник имел крюк, для стаскивания противника с коня. Пальма представляла собой копье с длинным ножевидным наконечником.
Татаро-монгольские боевые наголовья XIII - первой половины XIV в. - крайне сложный для изучения предмет. К востоку от Дона они встречаются очень редко и являются обычно случайными находками. Более часты они в Поднепровье, причем нередко в курганных комплексах, но датируемых рассматриваемым периодом - единицы. По поводу более точной даты и этнической принадлежности большинства интересующих нас богатых воинских погребений данного региона, в инвентаре которых имеются шлемы, до сих пор нет единого мнения: одни считают их черноклобуцкими XII - начала XIII в., другие - половецкими второй половины XIII - первой половины XIV в., третьи - золотоордынскими первой половины XIII - первой половины XIV в. 101 В последнее время украинскими археологами найдено несколько погребений, в том числе со шлемами, датированных монетами и другими датирующими предметами второй половиной XIII - серединой XIV в. 106 Эти эталонные памятники позволяют уверенно отнести к расцвету золотоордынской эпохи - середине XIII - первой половине XIV в.-серию замечательных погребений со шлемами в Поросье, изученных Н. В. Пятышевой и частично Г. А. Федоровым-Давыдовым 106 .В частности, к этому времени относится такой яркий, вызвавший многолетние споры памятник, как Таганча. Одним из «монгольских» признаков его является шарообразная булава-скипетр на очень длинной рукояти, которая, как теперь выясняется, достаточно типична для богатых золотоордынских захоронений. Точно такие же булавы-скипетры держат в руках, опираясь на них, как на трости, знатные кидани на росписях стен киданьского царского мавзолея 107 и «предводитель демонов» - варваров (монголов) на китайской картине конца XIII - начала XIV в. (см. рис. 6, 1). Идентифицировать и датировать раннемонгольские археологические шлемы трудно, так как до сих пор нет надежной систематизации китайских, корейских и центрально-азиатских шлемов, также часто являющихся случайными находками и весьма произвольно датируемыми. Поэтому контрольными являются изображения шлемов на иранских миниатюрах первой половины XIV в., поскольку они, как и изображения доспехов, отражают обычно именно монгольские реалии 108 .
| Рис. 10. Иранские изображения шлемов монгольского времени. 1, 27, 28 - «Джами ат-таварих» Рашид ад-Дина, Тебриз, 1306-1307 гг., б-ка Эдинбургского ун-та; 2, 8-12 - «Дщами ат-таварих» Рашид ад-Дина, Тебриз, начало XIV в., Прусское культурное наследие, Тюбинген; 3-5, 15-20 - «Джами ат-таварих» Рашид ад-Дина, Тебриз, 1314 г., б-ка музея Топкапу, Стамбул; 6, 7, 13, 14, 21-23, 30, 31, 44, 45 - «Шах-намэ» Фирдоуси, Тебриз, 1330-1340 гг., бывш. собр. Демотта; 24-26 - «Шах-намэ» Фирдоуси, Шираз, 1331 г., б-ка музея Топкапу, Стамбул; 29, 32-37, 39, 40, 42, 43 - «Китаб-и Самак Аййар» Садаки Ширази, Шираз, 1330-1340 гг., б-ка Еодли, Оксфорд; 38 - «Шах-намз» Фирдоуси, Шираз, 1333 г., ГПБ, Ленинград; 41 - лист из альбома, Тебриз, 1330-1340 гг., Прусское культурное наследие, Тюбинген. |
Судя по миниатюрам, монгольские шлемы были чрезвычайно многообразны, хотя имели ряд общих признаков. При их рассмотрении надо исследовать отдельно собственно оголовье и бармицу - защиту шеи и горла (иногда и лица). Общим признаком подавляющего большинства монгольских шлемов является их сфероконическая форма, представленная самыми разными вариантами - от почти полушаровидной до сильно вытянутой (см. рис. 4, 5, 7, 8, 10). Купол мог быть цельным или, гораздо чаще, составленным из четырех и более секторов. По краю приделана тулья в виде узкой или широкой полосы с ровным или вырезным верхним краем. Венчает шлем чаше или розетковидное подвершие и навершие в виде трубочки для султана, конусообразного шпиля, штырька, низкой шишечки, шарика. Нередко подвершия и навершия ярусные. Специфическими, не известными в домонгольское время западнее Центральной Азии, являются: тульи, набранные из отдельных небольших пластинок (рис. 10, 5, 8, 10, 28), бытовавшие в Синьцзяне в VII - IX вв., в Маньчжурии в IX-XI вв. и в Китае XII-XIV вв. 109 , в позднее средневековье встречающиеся в Туве и Тибете 110 ; подвершия в виде многолепестковой или с вырезными лепестками розетки(см. рис. 4, 15, 16; 10, 3, 6, 7, 13, 22, 30, 41, 43), бытовавшие в сунском Китае 111 ; навершия в виде высоких тонких прутиков с утолщением или фигурной деталью на конце (см. рис. 4, 4; 5, 8; 8, 5;10, 2, 8, 38), известные до того только в Синьцзяне в IX-X вв.112;налобные пластины с трезубым фигурным вырезом верхнего края(см. рис. 4, 14; 10, 14-16), встречающиеся в Синьцзяне IX -X вв. 113
Собственно монгольскими являются следующие признаки шлемов: отогнутое назад коническое навершие (см. рис. 5, 10, 14; 8, 1, 7; 9, 2); тулья, вырезанная четырьмя, иногда фигурными, фестонами по верхнему краю (см. рис. 4, 4-6,13; 5, 11, 15; 10, 4, 30, 31,40); налобная пластина в виде узкой горизонтальной трапеции с чуть вогнутым верхним краем, иногда вырезным (см. рис. 4, 2, 3; 5, 1 -5, 13; 8, 1, 3, 5-7; 10, 1, 17); науши в виде парных, реже соединенных по три дисков (см. рис. 4, 6, 12; 5, 4, 10; 8, 8, 9; 9, 2; 10,18, 20); забрало из двух скрещенных узких стальных полос(см. рис. 5, 3); наносник с нижней частью в форме трилистника, напоминающий абрис носа в фас (см. рис. 10, 13, 30). Трудно судить по изображениям, является ли наносник отдельной деталью или откован вместе с тульей. Редкими, специфически восточно-азиатскими признаками монгольских шлемов в иранской миниатюре являются оформление верхнего края налобной пластины «облачным» узором (см. рис. 5, 7; 10, 7) и наличие горизонтального или приклепанного под углом козырька (см. рис. 10, 32) 117 . Столь же редко изображение налобной пластины с надбровными вырезами на нижнем крае (см. рис. 10, 6). Такие пластины встречаются на Синьцзянских памятниках VIII в. 118 Оформление оголовья фестонами по верхнему краю тульи, от вершин которых к макушке сходятся прямые линии (имитация клепанного шлема, когда он выкован из одного куска), получило распространение с 30-х гг. XIV в. (см. рис. 4, 7, 10, 11,16). Вероятно, ближневосточные мастера в более сложной технике имитировали старый, привычный для монголов и ставший традиционным на Ближнем Востоке тип шлема. Аналогом шлемов с иранской миниатюры является шлем мамлюкского султана Мухаммеда Ибн Кала"уна 119 , правившего с перерывами с 1294 по 1340 г. На этом шлеме мы впервые встречаем отдельную подвижную стрелку-наносник, вполне возможно, что и на миниатюрах часть наносников - того же типа.
 |
| Рис. 11. Шлемы монгольского времени (вторая половина XIII - середина XIV в). 1-Демьяновна, Мелитопольский уезд, середина ХШ - начало XIV в.; 2 - Праздничное, Кубанская обл., вторая половина XIII - середина XIV в.; 3 - Новотерское, Чечено-Ингушетия, первая половина - середина XIV в; 4 - Мировка, Поросье, вторая половина XIII - первая половина XIV в.; 5 - Абаза, р-н Абакана, вторая половина XIII - середина XIV в.; 6 - случайная находка, Алтайский край, первая половина XIV в., Бийский краеведческий музей им. В. В. Бианки; 7 - Плоское, Тираспольский р-н, кург. 228/501. период правления Токты (1290-1312); 8 - Пешки, Поросье, кург. 323, середина - вторая половина XIII в., 9 - вторая половина XIII - первая половила XIV в., Военный музей, Стамбул (шлем изображен без поздних добавлений - козырька, наносной стрелки и нау-шей); 10, 11 - Северо-Западный Иран, вторая четверть - середина XIV в.; 12 - «мисюрка боярина Голицина», Северо-Западный Иран, вторая четверть - середина XIV в., Оружейная палата Московского Кремля; IS - Северо-Западный Иран, первая половина XIV в, бывш. собр. графа Г. Вилчека, Венгрия; 14 - Таганча, Поросье, середина - вторая половина XIII в.; 15 - Бурты, Поросье, кург. 261, середина XIII - середина XIV в.; 16 - Ковали, Поросье, середина XIII - начало XVI в, |
Круглые или приближающиеся по форме к четырехлепестковым розеткам «мишени» на куполе шлемов (см. рис. 4, 6, 14; 9, 2; 10, 4, 9, 15, 16, 18-20, 25, 26, 30) являются наследием домонгольской ближневосточной традиции 117, вместе с тем они характерны и для китайских и тангутских шлемов X-XIII вв. 118 Надбровные вырезы, сделанные на нижнем крае оголовья или приклепанной к нему налобной пластины (см. рис. 5, 3, 4; 9, 2; 10, 6),- явление, распространенное почти повсеместно. Такой признак, как не очень широкие горизонтальные или чуть приопущенные поля (см. рис. 10, 34, 35), характерен для шлемов Византии VIII и XIII вв. 119 и особенно Китая VI-XVII вв. 120 , в Западной Европе они появляются с XIII в. 121
Как видим, формы монгольских шлемов, их элементы и детали на иранских миниатюрах первой половины XIV в. чрезвычайно разнообразны, многие из них имеют разное происхождение (как правило, все же центрально и восточно-азиатское), но все они являются вариантами именно татаро-монгольского «ордынского» шлема. Они сразу узнаются и на мосульском и дамасском металле (см. рис. 7, 1-3). Среди китайских изображений крайне мало монгольских шлемов, но и на китайском памятнике конца XIII - начала XIV в. шлем северного «варвара-демона» (монгола), склепанный из двух половин, имеет налобную пластину с надбровными вырезами и верхним краем, повторяющим вырезы, несколько опущенную по отношению к краю шлема (см. рис. 6, 1). На японских изображениях все монгольские воины в шлемах с цельнокованым или склепанным из многих узких секторов куполом (см. рис. 6, 3, 7-13). И хотя в целом шлемы монголов художник рисовал как японские по пропорциям, на них изображены налобные пластины тех же форм, что и на иранских миниатюрах, тогда как для японских шлемов XI-XIV вв. и их изображений специфичной и постоянной деталью является сильно приопущенный вниз широкий козырек с округлым нижним краем 122 (к тому же японские шлемы в это время не имели цельнокованого купола).
Рассмотрим дошедшие до нас подлинные шлемы. Наиболее яркий из них - шлем из кургана 228/501 у с. Плоское в р-не Тирасполя (рис. 11, 7). Купол, склепанный из четырех секторов, перекрытых по стыкам узкими полосами, коническое подвершие с довольно длинным штыреобразным навершием, увенчанным коническим утолщением, высокая тулья, склепанная из прямоугольных вертикальных пластин, прямоугольная налобная пластина, горизонтальный козырек - почти все эти признаки принесены монголами в Европу из Центральной и Восточной Азии. По низу шлем охватывает приклепанная узкая полоса с петлями для продевания металлического прута, к которому крепилась бармица. Шлем датирован монетами золотоордынского хана Токты (1290-1312 гг.) 123 . Черты, присущие монгольским шлемам первой половины XIV в., отличают шлем из Бийска (рис. 11, 6) - «трезубая» налобная пластина с надбровными вырезами, фестончатый верхний край тульи, сложно вырезанные края подвершия. Шлемы из музея Топкапу в Стамбуле (рис. 11, 10, 11) и «мисюрка князя Голицына» из Оружейной палаты (рис. 11, 12) имеют «коронообразную» тулью, набровные вырезы, приклепанные рельефные «брови» (сохранились у стамбульских экземпляров), подвижные стрелки-наносники. Округлый купол одного из них склепан из восьми секторов, у остальных купола цельнокованые, но сектора имитированы выпуклыми линиями, как на шлеме султана Мухаммеда Ибн Кала"уна. По аналогии с изображениями на миниатюрах их можно считать иранскими изделиями второй четверти - середины XIV в. 124 Видимо, несколько старше шлем из бывшего собрания графа Г. Вилчека в Венгрии (рис. 11, 13) 125 . Купол его имеет те же выпуклые вертикальные линии, имитирующие сектора; особенно характерно изогнутое монгольское навершие. Специфическая центрально-восточноазиатская форма клепаного купола с чашевидным подвершием, высокое навершие из железного прута с утолщением в середине и трезубым завершением отличают еще один шлем из музея Топкапу (рис. 11, 9), позволяя датировать его второй половиной XIII - первой половиной XIV в. Гораздо менее выразителен шлем из Абазы (рис. 11, 5). Все его признаки типичны и для монгольских шлемов, такие же шлемы делались в Центральной, Северной и частично Восточной Азии с VI до XVIII в., так что интересующим нас периодом он датируется по сопутствующим находкам - чугунному котлу и панцирю.
Крайне интересны шлемы из восточно-европейских погребений - с территории Золотой Орды. Как отмечалось выше, сейчас появились надежные критерии для датировки монгольским временем целого ряда памятников, особенно Днепровского региона, которые до сих пор ряд авторов относит к предшествующему периоду. И хотя не все они принадлежат собственно монголам, оружие с этих памятников является неотъемлемой частью золотоордынской культуры. Часть шлемов из Поросья имеет яркие монгольские признаки: шлем из кургана 323 у с. Пешки - козырек (рис. 11, 8), из кургана Таганча - навершие в виде длинного шпиля (рис. 11, 14), которое было и у схожего доспеха из кургана 261 у с. Бурты (рис. 11, 15). К раннему золотоордынскому периоду можно отнести шлем с цельнокованым куполом и рельефными надбровными вырезами из Демьяновки Мелитопольского р-на (рис. 11, 1), о чем говорят круглые «мишени» на куполе, тогда как шлем из Мировки в Поросье (рис. 11, 4) с куполом, склепанным из двух частей, и широкой ровной тульей вряд ли старше XIV в., так как его подвершие имеет вид многолепестковой розетки с длинными «лапчатыми» лепестками, что характерно для вырезных деталей шлемов именно XIV в. Северокавказские надежно датируемые шлемы в целом близки днепровским (рис. 11, 2, 3).
Пожалуй, наиболее сложными для интерпретации являются два схожих шлема с железными масками в виде человеческого лица из курганов у сел Ковали и Липовец в Поросье (рис. 11, 16). Н. В. Пятышева датирует их второй половиной XIII - первой половиной XIV в. 126 , что подтверждается данными последних раскопок. В. Н. Кирпичников и Н. В. Пятышева в интерпретации этих шлемов исходили из единых положений - маски портретны и плотно прилегали к лицу. Однако авторы пришли к противоположным выводам: по мнению Н. В. Пятышевой, маски были неудобны в бою и являлись ритуальными, согласно точке зрения А. Н. Кирпичникова, они были удобны и являлись боевыми 127 . Относительно функции масок, несомненно, прав А. Н. Кирпичников, но исходные положения авторов совершенно неверны. Маски, во-первых, не являются портретами, поскольку воспроизводят обобщенные черты героя-богатыря древней алтайской традиции 128 , а во-вторых, не прилегали к лицу, хотя бы потому, что диаметр края шлема всегда значительно превышает диаметр головы, поскольку шлемы надевались на толстые подшлемники. Маски были просто фигурными забралами, отстоявшими от поверхности лица на 1 -1,5 см; при плотном прилегании маски удар по ней мог повлечь контузию и даже увечье. Мы не можем здесь касаться проблемы железных масок: тема эта требует отдельного исследования, поскольку материала по ним много из разных регионов Евразии, но он, во всяком случае из Центральной и Восточной Азии, пока противоречив в плане боевого применения масок. Рассматриваемые здесь изделия представляются нам позднеполовец-кими, выполненными под влиянием масок-забрал Ближнего и Среднего Востока и Византии, а также и Руси, где боевые маски-забрала из железа зафиксированы письменными, изобразительными и археологическими свидетельствами 129 .
Что касается самих шлемов, то генезис их формы связан с Ближним Востоком, как то предположил Кирпичников 130 (ничем не обосновавший это предположение). Действительно, высокая цилиндрическая тулья, под углом переходящая в конический купол, прямоугольный вырез над лбом, большие каплевидные вдавленности на куполе встречаются на ближневосточных изображениях шлемов конца XII - середины XIII в. 131 , но навершие в виде длинного шпиля - деталь, характерная для монгольского времени. Интересно, что шлемы на ряде половецких «каменных баб» имеют такую же форму купола 132 . Это позволяет датировать их не ранее второй половины XIII - начала XIV в., говорить о довольно широкой распространенности в Восточной Европе этой ближневосточной формы шлема и о возможности изготовления половецкими мастерами шлемов такого типа, в том числе и шлемов из Липовца и Ковалей.
Монгольский плюмаж, судя по изображениям, имел вид волосяной кисти либо состоял из двух перьев. Флажки, для которых на первый взгляд и предназначены длинные штыреобразные навершия, появляются только в XV в.- на Среднем Востоке, в Китае, на Руси и особенно распространяются с XVI в. вместе с длинными навершиями-шпилями. Датирующим монгольским временем элементом могут являться подвижные колечки, вделанные в конец наверший шлемов (рис. И, 8). На них, судя по северокавказским аналогам XVIII-XIX вв., подвешивались два кожаных язычка - украшение макушки шлемов. Впервые такое украшение появляется на изображениях именно в монгольское время в тебризской миниатюре первой половины XIV в. (см. рис. 4, 8, 13) и на мосульском металле конца XIII - начала XIV в. (см. рис. 7, 2). На Руси подобные украшения не применялись никогда.
Важной частью шлема является связанная с ним система защиты шеи, лица, горла. Судя по изображениям, бармицы монгольских шлемов XIII - первой половины XIV в. были чрезвычайно разнообразными как по форме, так и по структуре. Плано Карпини, описывая монгольский шлем, про оголовье лишь сообщает, что оно делается из железа или меди, а о бармице пишет: «То, что прикрывает кругом горло и шею,- из кожи. И все эти куски кожи составлены указанным выше способом» 133 , т. е. ламинарным. На иранских изображениях мы видим ламинарные бармицы из твердых материалов - расписной твердой кожи, металла (см. рис. 4, 5, 15; 5, 16; 10, 7, 22, 29, 32, 33, 35, 36, 42, 43), ламеллярные (см. рис. 10, 6, 21, 24, 25, 27, 38, 41), а также бармицы из чередующихся наборных сплошных полос (см. рис. 5, 5-7). Популярны бармицы из толстой мягкой кожи или войлока, часто с росписью (см. рис. 4, 2, 3, 10; 5, 1-3, 5, 13, 14; 8, 1-3, 5-7; 10, 1, 9, 11). Реже встречаются бармицы из мягкой ткани (см. рис. 4, 14; 10, 3-5, 10,12, 28), которой иногда обертывали, вероятно, опасаясь перегрева, твердые бармицы и науши (см. рис. 10, 16, 18-20); по той же причине поверх панциря могли надевать легкий безрукавный кафтан (см. рис. 5, 9). Ламеллярные бармицы на монгольских воинах мы видим в китайской и японской живописи (см. рис. 6, 1, 3); особенно часты на японской картине бармицы из мягких материалов, иногда стеганые (см. рис. 6, 7-13). Достаточно широко в западных регионах монгольской империи применялись кольчужные бармицы, известные как по изобразительным (см. рис. 4, 4, 7, 8, 11, 13, 16; 5, 9, 11, 15; 7, 3; 10, 2, 13- 15, 23, 30, 31, 40), так и по археологическим (см. рис. 11,5, 10-12, 14-16) данным. Только в одном случае с достаточной долей уверенности можно предположить чешуйчатое покрытие назатыльника (см. рис. 10, 8).
Основную массу монгольских бармиц можно подразделить на открытые, защищавшие затылок и лицо с боков, обычно выкроенные в виде прямоугольника или трапеции, часто с закругленными углами (см. рис. 4, 2-5,7-10, 14; 5, 1, 2, 5, 12-14, 16; 6, 1; 7, 1, 2, 4; 8, 7-5, 5-7; 10, 1, 3-5, 10-12, 17, 24, 25, 27-29, 32, 33, 35-38, 42, 43); полузакрытые, прикрывающие еще и горло (см. рис. 5, 3, 9, 15; 6, 3, 7-13; 10, 2, 6, 7, 31, 40, 41); закрытые, защищающие также и лицо до глаз или чуть ниже (см. рис. 4, 15; 5, 7; 7, 3; 10, 13-15, 21-23, 30; 11, 10-12, 14). Именно закрытые бармицы обычно сочетались с наносниками и забралами, и они же были самыми надежными - всегда из железа или твердой многослойнойкожи, кольчужные, ламеллярные, ламинарные.
Иногда бармица представляла собой систему из наушей и назатыльника (см. рис. 10, 9), но чаще она была обособлена от наушей или назатыльника (см. рис. 4, 9, 12; 7, 3; 10, 8).
Открытые и полузакрытые бармицы были общеевразийским явлением, закрытые известны в Средней и Центральной Азии в VII - IX вв., Иране в VII-XIII вв., Скандинавии в VI-X вв., Испании в XII -XIII вв., в Венгрии и в Византии в X в., на Руси в конце XII-XIII в. 134 Закрытые бармицы с ровным верхним краем появляются только в монгольскую эпоху.
Защитные детали
наверх
К ним относятся самостоятельные части доспеха, защищающие участки тела, не закрытые панцирем, ожерелья, зерцала, наручи, поножи.
Ожерелья
Защитные ожерелья, судя по изображениям (в натуральном виде они, к сожалению, до нас не дошли), были чрезвычайно популярной частью монгольского доспеха в рассматриваемый период. В подавляющем большинстве случаев на иранской миниатюре изображены ожерелья, сделанные из кожи, видимо весьма толстой, обычно расписной, реже - одноцветной, с металлическими бляшками (см. рис. 4, 2, 3; 5, 1-6, 10, 14; 8, 1-3, 5-8; 9, 2; 10, 1, 11), нередки кольчужные ожерелья (см. рис. 4, 7, 10-12; 5, 9; 10, 2), единичны - ламеллярные (см. рис. 10, 24). На мосульских инкрустациях и японских изображениях ожерелья, видимо, кожаные(см. рис. 6, 7; 7, 1, 2).
Защитные ожерелья из толстой кожи и ламеллярные были хорошо известны в Синьцзяне и Дуньхуане в VIII-X вв., Северном и Южном Китае в XII в.- начале XIII в. 138 , кожаные и кольчужные ожерелья носили воины Ирана и Ирака в X-XIII вв.137 В I тыс. н. э. ожерелья в Средней, Центральной и Восточной Азии не только защищали плечи, верх груди и спины, но и служили для крепления оплечий-нарукавий 138 . Такое ожерелье один раз изображено на багдадской (?) миниатюре 1330 г. (см. рис. 9, 2).
Зерцала
Они, как уже отмечалось, обычно прикреплялись к монгольскому панцирю, но в одном случае можно предположить, что зерцало (впервые в средневековье имеющее прямоугольную форму) является самостоятельным доспехом и надето (или нашито) поверх мягкого панциря (см. рис. 9, 1). Это - самое раннее в эпоху средневековья изображение зерцального доспеха, который будет столь популярен в XV-XVII вв. на Ближнем и Среднем Востоке и в России. О том, что его распространение на западе Евразии связано именно с монголами, говорит факт появления зерцал (вместе с чисто монгольскими колчанами) на иконах, выполненных в государствах крестоносцев на Ближнем Востоке в середине XIII в. 139 , русской миниатюре 20-х гг. XIV в. 140 , балканской стенной живописи XIV в. 141 Нам не известно монгольское название зерцала, но, вероятнее всего, это был термин, обозначающий понятие «зеркало», как в русском и персидском языках. У монголов, как и у других народов Центральной и Восточной Азии, зеркало издревле выполняло, кроме бытовой, магическую функцию - враждебные духи, смотрясь в него, пугались собственного ужасающего вида и не трогали носителя зерг кала. Эти представления переносились и на зерцало 142 .
Наручи
О применении монголами наручей-налокотников, двустворчатых, на шарнирах, известных под персидским названием «базубанд» в рассматриваемое время свидетельствуют лишь редкие археологические находки. Так, недавно на Херсонщине в монгольском погребении, датируемом второй четвертью XIV в., была найдена пара хорошо сохранившихся базубандов*.
К несколько более раннему периоду следует отнести наручи из Сахновки 143 . Их восточное происхождение доказывается тем, что в русской паноплии наручи во всех источниках фиксируются лишь с XVI в., тогда как варианты «базубанда» известны в Средней и Центральной Азии VII-VIII вв. 144
Поножи
Поножи-наголенники в виде изогнутых металлических или из твердой кожи пластин есть на японских изображениях монгольских воинов (см. рис. 6, 11, 12). Там же мы видим и прикрытие стопы в виде листовидной лопасти, сплошной, из кожи или металла, и наборной - из набегающих узких горизонтальных пластинок. Такое прикрытие ноги хорошо известно в Центральной и Восточной Азии со второй половины I тыс. 145
Щиты
наверх
Плано Карпини так описывает монгольский щит: «Щит у них сделан из ивовых или других прутьев...» 146 Рашид ад-Дин в начале XIV в. пишет сыну в Шираз, чтобы он отправил в Большую Орду в числе прочего оружия «щиты бамбуковые, затканные сверху разноцветным шелком, 1000 штук; из обыкновенного дерева, затканные разноцветной пряжей,- 2000 штук» 147 . В обоих случаях (во втором - несомненно) описаны щиты, очень хорошо известные по поздним - XVI-XVII вв.- персидским и турецким музейным образцам 148 . Они круглые, выпуклые, сделаны из концентрически сплетенных гибких и прочных прутьев, соединенных сплошной обвязкой из разноцветных нитей (до сих пор так в Казахстане и Киргизии делают циновки «чий»), которые образуют узор. В центре помещался металлический умбон. Диаметр щита 50-70 см. Именно такого типа щиты мы видим на иранских миниатюрах первой половины XIV в. (рис. 12, 1, 4). В домонгольское время они пока нигде (за исключением Малой Азии ахеменидского времени, т. е. VI-IV вв. до н. э. 149) не зафиксированы. Зато с XV-XVI вв. они распространяются от Центральной Европы до Восточной Азии. Так что щит типа «чий» можно считать чисто монгольским. Кстати, монгольский термин для щита (любого) - «халха» - возводится к монгольскому глаголу «халхасун» - сплетать (из прутьев) 150 . Неудивительно широкое распространение этих щитов - они высоко ценились везде за исключительную упругость при ударе саблей или булавой, удар же копьем, топором, чеканом принимался на стальной умбон. Легкость и нарядность также должны были привлекать к ним внимание.
Из дерева, обтянутого кожей, или многослойной твердой кожи делались щиты примерно того же диаметра и формы, что и предыдущего типа (см. рис. 4, 2; 8, 3; 12, 12, 13). Они имели металлические умбон розетковидной формы и оковку по краю. Поверхность расписывалась любимыми монголами орнаментами - гирляндой с роговидными трилистными отростками и роговидно-крестообразным узором. Последний часто помещался и на изнанке щита. Щиты подобного типа имели широчайшее распространение в Евразии в домонгольское время и, по всем данным, связаны с паноплией тюркских племен. Напротив, маленькие, диаметром до 40 см, круглые щиты, делавшиеся, вероятнее всего, из твердой многослойной кожи, а иногда, может быть, и из стали, гладкие или украшенные крупным геральдическим узором в виде цветка лотоса, заимствованным монголами в Китае и принесенным ими на Запад (см. рис. 4, 6; 12, 13), скорее всего, были усвоены монголами на Среднем и Ближнем Востоке 151 . На мусульманском же Востоке монголы заимствовали и ставшие у них популярными крупные, свыше 70 см в диаметре, железные щиты, склепанные из нескольких секторов, закрепленных фестончатой оковкой по краю, с розеткообразным умбоном в центре 152 (см. рис. 5,1; 12, 5, 6,15), а также щиты меньшего диаметра розетко-образной формы с розеткообразным умбоном в центре, скорее всего, из твердой кожи на металлическом каркасе 153 (см. рис. 12, 14). Чисто монгольским приемом было усиление расписного деревянно-кожаного, а также, не исключено, и «чийного» щита четырьмя крестообразно расположенными железными секторами (см. рис. 5, 1; 12, 9).
Кроме ручных, монголы использовали при осаде и в бою, для создания полевых укреплений, станковые щиты, известные по письменным источникам под названием «чапар» 164 . Их мы видим в руках спешенных монгольских воинов на японской картине XIII в. (см. рис. 12, 10). Это большие, от земли до верха груди, прямоугольники, представляющие собой деревянную раму, заполненную прутяной плетенкой. Предмонгольские аналоги им пока не известны.
Относительно характера и широты применения щитов монголами Плано Карпини сообщает, что «мы не думаем, чтобы они носили его (щит.- М. Г.) иначе, как в лагере и для охраны императора и князей, да и то только ночью» 155 . Однако на миниатюрах щиты изображены, хотя и далеко не всегда, но достаточно часто и именно в сценах конного боя, а также осады. О широком применении щитов в монгольском войске говорит и приведенное выше письмо Рашид ад-Дина. Вместе с тем монгольские всадники на японской картине все без щитов, хотя это можно объяснить тем, что в средневековой Японии не было ручных щитов, только станковые, и эта традиция отразилась в картине. Текст же Карпини наводит на мысль, что он имел в виду «чапар».
Конский доспех
наверх
Монгольский конский доспех сразу бросился в глаза европейцам, как некая диковина. О кожаных, крепких как железо, конских панцирях монголов пишут многие авторы XIII в.- западно-европейские хронисты, киликийский царевич Гетум (Гай-тон) 156 . В Ипатьевской летописи при описании татарского защитного вооружения дружинников Даниила Галицкого отмечены и конские доспехи - личины и «кояры» 157 . Последнее слово должно обозначать панцирь. Если панцири людей в том же тексте обозначены общетюркским термином «ярык» 158 , то в той же языковой среде логично искать и «кояр». Однако этого слова в тюркской лексике нет (как и в монгольской). Нам представляется, что здесь мы имеем русскую передачу тюркских слов «еййар», «айар», «егар» 159 (в последнем случае могла иметь место метатеза «е» и «г», что характерно, как разъяснил нам Д. Д. Васильев, при заимствовании в славянском из тюркского) - «седло» (видимо, в более общем смысле - покрытие для коня). Ламинарные из твердой многослойной кожи и ламеллярные железные конские панцири монголов описывает Плано Карпини: «Прикрытие лошади они делят на пять частей: с одной стороны (т. е. с одного бока.- М. Г.) одну, а с другой стороны другую, которые простираются от хвоста до головы и связываются у седла, а сзади седла на спине и также на шее; также на крестец (круп.- М. Г.) они кладут другую сторону, там, где соединяются связи двух (первых.- М. Г.) сторон; в этом куске они делают отверстие, через которое выставляют хвост, и на грудь также кладут одну сторону. Все части простираются до колен или до связей голеней; и пред лбом они кладут железную полосу (пластину.- М. Г.), которая с обеих сторон шеи связывается с вышеназванными сторонами» 160 (рис. 13, 1). Тебризские, ширазские и багдадские миниатюры первой половины XIV в. дают изображения монгольского доспеха, близкое описанному Плано Карпини: два ламеллярных доспеха точно соответствуют описанию (рис. 13, 2, 5), кожаный ламинарный и металлический (бронзовый или золоченого железа) ламеллярный доспехи не имеют выделенного нагрудника (рис. 13, 3, 4); видимо, линия, отделяющая нагрудник от боковин, не показана, хотя это мог быть и доспех киданьского типа, где нагрудная и боковые стороны составляли единое полотнище. Есть и изображение кольчатого или даже пластинчато-кольчатого конского панциря, по покрою аналогичного двум вышеописанным (рис. 13, 8).
Кроме доспехов из твердых материалов были и мягкие - из многослойных тканей, мягкой кожи, войлока. На одном рисунке изображена цельная попона в крупных цветах (рис. 13, 6), на другом - двухчастный панцирь (рис. 13, 7), состоящий из прикрытия шеи и груди, стеганного, с фигурной, «чешуями», прострочкой, и прикрытия боков и крупа; круги на последнем могут быть орнаментом, но возможно, это бронирование металлическими дисками. Почти все конские панцири имеют внизу тканевый подзор или бахрому.
Необходимой принадлежностью конского доспеха монголов являлось наголовье - железное либо из твердой многослойной кожи. Судя по миниатюрам, оно формовалось из одного куска, но Карпини говорит о налобной пластине, к которой должны были на шарнирах или при помощи колец крепиться сегментовидные нащечники, как у киданьских, китайских и всех позднейших, дошедших до нас оголовий.
Монгольские конские доспехи XIII - первой половины XIV в. из твердых материалов восходят к киданьскому и тому типу сунского доспеха, который представлен на страницах энциклопедии «У-бэй-ши» 1621 г. 161 Мягкие конские доспехи были заимствованы монголами на Ближнем и Среднем Востоке, где они становятся популярны в конце XII - первой половине XIII в. 162 , но покрой их у монголов подвергся изменениям. Применялся конский доспех реже других видов защитного комплекса монголов, видимо, только знатными всадниками и отборными ударными отрядами, но они были достаточно многочисленны.
Как видим, защитное вооружение монголов уже с IX в., а особенно в XIII - первой половине XIV в. было и разнообразным, и весьма совершенным. Монгольский доспех является продолжением богатейшей центрально- и восточно-азиатской традиции, причем вполне самобытным и связанным прежде всего с землями к северу от Китайской равнины. Думается, не прав А. Н. Кирпичников, утверждающий, что монголы «не совершили переворота в военном деле и не были изобретателями новых боевых средств... (специально монгольское оружие неизвестно)» 163 . Как мы убедились на примере самого, казалось бы, «не кочевнического» вида вооружения - доспеха, это утверждение отнюдь не отражает положения дел даже в восточной части Монгольской империи, что же касается Запада, то подобное мнение неверно вовсе. Так, Плано Карпини, рекомендуя для борьбы с монголами применять оружие монгольского образца, упоминает «двойные латы... оружие для защиты... коня» 164 , которых не было у европейцев. Рашид ад-Дин сообщает, что в казенных мастерских - карханэ - наряду с местными оружейниками работали и монгольские мастера (видимо, наставники в изготовлении оружия монгольского образца); объясняя ликвидацию карханэ, он пишет: «Прежде не было ремесленников, которые умели бы изготавливать оружие по монгольскому обычаю (речь, видимо, идет о мастерах на базаре, работавших вне карханэ.- М. Г.), а теперь (к началу XIV в.- М. Г.) большинство ремесленников на базаре научилось» 165 . Отсюда следует, что в огромных карханэ для арсеналов производилось оружие именно «по монгольскому обычаю». Галицко-волынский летописец под 1252 г. описывает дружину Даниила Галицкого: «Немцы же дивились вооружению татарскому: были кони в личинах и в коярах, также и кожаных, и люди в ярыках, была полков его светлость велика, от вооружения блистающего» 166 . Следовательно, на конях были железные маски, железные лэмеллярные и кожаные ламинарные и ламеллярные панцири, на воинах - железные ламеллярные доспехи. Если учесть, что ламеллярный доспех был известен в Европе до монголов, то сходство описываемых доспехов с монголо-татарскими состояло в покрое. Как видим, современники, в отличие от поздних исследователей, нисколько не сомневались в самобытности монгольского доспеха.
Заимствовав у покоренных и непокоренных противников и соседей некоторые элементы и детали доспеха, монголы оказали значительное влияние на развитие последнего в Евразии. После монгольского нашествия в Западной Европе начинается резкое утяжеление доспеха за счет усиливающих деталей из железных пластин, тогда как до того там практически полностью господствовала кольчуга 167 (вспомним, как Карпини рекомендовал европейцам «двойные латы»). Сначала был заимствован доспех типа «усиленного хатангу де"ель». От него - русский куяк, европейские бригандины. Доспех этого типа в позднейшем Китае называли «татарским» 168 . В Восточной Европе, Передней и Восточной Азии восприняли монгольское зерцало. При монголах окончательно сформировался пластинчато-кольчатый доспех. В шлемы монголами были привнесены науши, козырьки, длинные шпили, на которые позднее стали крепить флажки. На этой базе появился тип шлема, господствовавший в XV-XVII вв. на Ближнем и Среднем Востоке и чуть позднее - в Восточной Европе. То же можно сказать о наручах и прутяных щитах с оплеткой нитями. В Европе до появления там монголов не употреблялся конский доспех, только иногда тканая попона. (Существование на Руси конского доспеха в предмонгольское время, постулированное А. Н. Кирпичниковым на основании единственного факта - находки конской железной личины в Поросье, некорректно проанализированной им 169 , является плодом, по меньшей мере, недоразумения, так как это наголовье было сделано в XV в. мамлюкскими мастерами 170 .) Только столкнувшись с монголами, западные рыцари, наряду с утяжелением собственного доспеха, ввели и стали развивать конский. Если на защитное вооружение Западной и Восточной Европы влияние монгольского доспеха было, хотя и сильным (в Восточной Европе, разумеется, более ощутимым), но относительно косвенным, то развитие доспеха на Ближнем и особенно Среднем Востоке можно рассматривать как местный вариант эволюции монгольского доспеха 171 . То же можно сказать о Восточной и, как ни удивительно, частично Южной-Азии, но это требует специального исследования.
наверх
Горелик М. В. Ранний монгольский доспех (IX - первая половина XIV в.) // Археология, этнография и антропология Монголии. Новосибирск: Наука, 1987.