Михаил Васильевич Алексеев родился 3 (15) ноября 1857 в г. Вязьме, в семье выслужившегося из фельдфебелей офицера – участника Севастопольской обороны .
Получил образование в Тверской классической гимназии. Затем окончил Московское пехотное юнкерское училище. Из училища вышел (1876 г.) прапорщиком в 64-й Казанский пехотный полк, в составе которого выступил в июле 1877 г. на войну против Турции . Был ранен под Плевной и награжден боевыми орденами Св. Станислава и Св. Анны за храбрость. Начав службу с низов и не имея связей, Алексеев первые девять лет не дослуживался даже до звания ротного.
Генерал Михаил Васильевич Алексеев
В 1887 г. он поступил в Николаевскую академию Генерального штаба – после 11 лет службы, тогда как обычная норма составляла три года. Алексеев всегда отличался редкостным трудолюбием. Окончил Академию в 1890 «по первому разряду» (т. е. с отличием). С 1894 – полковник. Вскоре он стал в Николаевской академии профессором истории русского военного искусства.
С мая 1904 г. – генерал-майор, начальник отдела Главного штаба.
Во время русско-японской войны , с октября 1904 г. – генерал-квартирмейстер штаба 3-й Маньчжурской армии. За отличия в этой войне Алексеев был награждён Золотым оружием.
С началом Первой Мировой войны он принял должность начальника штаба Юго-Западного фронта. В сентябре 1914 г., после взятия Львова, был награжден Георгиевским крестом 4-й степени и произведен в генералы от инфантерии. Разработал галицийскую операцию 1914 года, которую главнокомандующие фронтов, Рузский и Иванов , только испортили.
В марте 1915 г. Михаил Васильевич был назначен вместо «заболевшего» (а, скорее, уклонившегося) Рузского главнокомандующим армиями Северо-Западного фронта (тогда ещё не разделённого на Северный и Западный – три четверти всей воюющей русской армии). Когда летом 1915 г. германское главное командование обратило большую часть своих сил на Россию, Алексеев успешно вывел армии своего фронта из польского мешка.
2 ноября 1917 он прибыл к донскому атаману Каледину в Новочеркасск, где в тот же день опубликовал призыв к офицерству выступить на спасение родины. В ближайшие дни здесь началось создание Алексеевской организации . 6 декабря в Новочеркасск приехал бежавший из Быховской тюрьмы генерал Корнилов. По соглашению с Алексеевым, он занял пост командующего собираемыми силами , которые 24 декабря были переименованы в Добровольческую армию . Уступив Корнилову военное командование, уже тяжело больной Алексеев взял на себя заботы об армейском снабжении.
Он участвовал в легендарном Ледяном походе , во время которого Корнилов погиб и был заменён Деникиным . После занятия белыми Екатеринодара в августе 1918 Алексеев уделил много времени созданию гражданского управления на освобожденной территории. Именно он утвердил положение о создании (31 августа) Особого совещания – гражданского правительства белого Юга во главе с генералом Драгомировым .
Осенью Михаил Васильевич намеревался выехать на Урал, чтобы возглавить Уфимскую директорию , но скончался 8 октября 1918 г. и был похоронен в усыпальнице Екатеринодарского Войскового собора.
В начале 1920 г. во время отступления Вооружённых сил Юга России вдова Алексеева, Анна Николаевна, настояла на том, чтобы прах её мужа был перенесен в Сербию. Ныне на Новом кладбище в Белграде стоит скромный памятник ему.
Более подробные сведения о генерале Алексееве до революции 1917 г. – см. в статье
Михаил Васильевич Алексеев (3 ноября 1857, Тверская губерния, Российская империя - 8 октября 1918, Екатеринодар) - русский военачальник, Генерального штаба генерал от инфантерии (1914), генерал-адъютант (1916). Активный участник заговора, приведшего к Февральскому перевороту 1917 г.. Активный участник Белого движения в годы Гражданской войны. Верховный руководитель Добровольческой армии.
Родился в семье солдата сверхсрочной службы, позже выслужившего чин майора Василия Алексеевича Алексеева (ум.1894). В 1873 поступил вольноопределяющимся во 2-й гренадёрский Ростовский полк. Окончил Тверскую классическую гимназию и Московское пехотное юнкерское училище (1876). Выпущен в 64-й пехотный казанский полк.
В составе 64-го пехотного Казанского полка участвовал в Русско-турецкой войне 1877-1878. В 1885-1887 командовал ротой своего полка.
В 1887 году поступил в Николаевскую Военную академию, которую окончил в 1890 г. (был потом в этой же академии профессором).
С 1890 года - старший адъютант 1-го армейского корпуса. В 1894 перешёл на службу в Главный штаб, где занимал должности младшего, а затем старшего делопроизводителя канцелярии военно-учёного комитета. В 1904 году произведён в Генерального штаба генерал-майоры. Одновременно с 1898 экстраординарный, с 1901 ординарный, с 1904 года заслуженный профессор кафедры военной истории Николаевской Военной академии. С августа 1900 начальник отделения генерал-квартирмейстерской части Главного штаба.
Во время Русско-японской войны 1904-1905 гг. с 30 октября 1904 генерал-квартирмейстер 3-й Маньчжурской армии. За боевые отличия награждён золотым оружием 1906.
С сентября 1906 г. обер-квартирмейстер Главного управления Генерального штаба, с августа 1908 г. начальник штаба Киевского военного округа. С июля 1912 г. по июль 1914 г. командовал 12-м армейским корпусом.
В Первую мировую войну - с 19 июля 1914 состоял начальником штаба армий Юго-Западного фронта, затем с 17 марта 1915 главнокомандующий армиями Северо-Западного фронта. 6 сентября 1914 г. награждён орденом Святого Георгия 4-й степени. С 4 августа 1915 главнокомандующий армиями Западного фронта. После того как Император Николай II принял на себя обязанности Верховного главнокомандующего, Алексеев 18 августа 1915 был назначен начальником штаба Ставки Верховного главнокомандующего. Алексеев как начальник штаба Ставки Верховного главнокомандующего фактически руководил всеми военными операциями вплоть до Февральской революции. По своей должности начальника штаба Главковерха поддерживал контакты с членами Государственной Думы, Государственного Совета и Совета министров. Упоминания, встречающиеся в исторической литературе и публицистике, о принадлежности Алексеева к некоей "военной" масонской ложе не имеют никакого документально обоснованного подтверждения.
Во время Февральских событий 1917 года председатель Государственной думы М. В. Родзянко - один из организаторов антимонархического заговора - перед опасностью роста революционных беспорядков в столице и возникновении самочинных структур советской власти обратился к Государю и к М. В. Алексееву с просьбой склонить царя отречься от престола. Генерал Алексеев поддержал Родзянко и разослал циркулярную депешу главнокомандующим фронтами, в которой, фактически обманывая их в начале телеграммы от себя, дабы настроить адресатов на нужный лад, добавляет фразу: «Упорство же Государя способно лишь вызвать кровопролитие»
В условиях продолжающейся войны, не желая начинать войну гражданскую Государь согласился с доводами генерала Алексеева и командующих фронтами о необходимости отречения от Престола. Генерал Алексеев был сторонником сохранения монархии в форме правления Великого Князя Михаила Александровича, однако, после непринятия Престола последним, был вынужден признать власть Временного правительства, слабость и обреченность которого он понимал и считал необходимым установить в стране режим «твердой власти».
Все командующие фронтами в ответ просили Императора отречься от престола: «ради единства страны в грозное время войны». Однако всё же не все высшие военачальники были столь единодушны, поэтому на стол Николая II попадают лишь те документы, где речь идет об отречении. Государю не показали телеграммы «Первой Шашки Империи» генерала графа Ф. А. Келлера: «Третий конный корпус не верит, что Ты, Государь, добровольно отрекся от престола. Прикажи, Царь, придем и защитим Тебя». Не показали Ему и телеграммы командира Гвардейского конного корпуса Хана Нахичеванского, сообщавшего о готовности гвардейской конницы умереть за своего Государя.
Пытался предотвратить армию от развала, выступал против Советов и солдатских комитетов в армии, старался уберечь солдат от «агитаторов» и восстановить старую власть офицерства.
Во время Корниловского выступления в августе 1917, чтобы спасти ген. Корнилова и его сподвижников, соглашается возглавить Ставку:…
"…ради спасения жизни корниловцев, решился принять на свою седую голову бесчестие - стать начальником штаба у «главковерха» Керенского."
…соглашается произвести арест генерала Корнилова и его сподвижников (генералов Романовского, Лукомского и ряд старших офицеров, взятых под следствие и помещенных в г. Быхове в здании монастыря) в Ставке, что и делает 1 сентября 1917 года. По свидетельству командира Корниловского ударного полка Генерального штаба капитана М. О. Неженцева «встретились они (Алексеев и Корнилов) чрезвычайно трогательно и по-дружески» Корниловцам, помещённым в здании Быховской тюрьмы, генерал Алексеев постарался обеспечить максимальную безопасность. Тем не менее, этот эпизод оказался недопонятым генералом Корниловым и впоследствии уже на Дону весьма негативно сказался на отношениях двух генералов-руководителей молодой Добровольческой Армии. Генерала Корнилова, без сомнения, также должна была ранее огорчать чрезвычайная осторожность генерала Алексеева в плане поддержки Выступления, сочувствовавшего желанию генерала Корнилова навести порядок в армии и стране, однако публично не соглашавшегося ни по одному пункту по причине отсутствия веры в успех рискованного мероприятия.
Тотчас после этого (через неделю) генерал Алексеев уходит в отставку с поста Начальника штаба при Верховном главнокомандующем - Керенском; об этом кратком, всего несколько дней, периоде своей жизни генерал говорил впоследствии всегда с глубоким волнением и скорбью. Своё отношение к корниловцам Михаил Васильевич выразил в письме редактору «Нового времени» Б. А. Суворину таким образом:
"Россия не имеет права допустить готовящегося в скором времени преступления по отношению её лучших, доблестных сынов и искусных генералов. Корнилов не покушался на государственный строй; он стремился, при содействии некоторых членов правительства, изменить состав последнего, подобрать людей честных, деятельных и энергичных. Это не измена родине, не мятеж…"
После Октябрьского переворота большевиков выехал в Новочеркасск, где стал одним из главных руководителей Белого движения (1917-1918). Под его руководством здесь в конце 1917 начала формироваться так называемая Алексеевская организация, ставшая ядром Добровольческой армии, в которой он занял пост её Верховного Руководителя. Генерального штаба генерал от инфантерии Алексеев провёл огромную работу по организации военно-политических структур не только Добровольческой армии, но и всего антибольшевистского сопротивления на территории Европейской России (особенно в организации антисоветского подполья в крупных городах). Выступал с позиций необходимости восстановления монархии, но, при этом, понимал, что провозглашение этого лозунга в 1918 году, в условиях ещё «непережитой революции», связано с немалым политическим риском. Категорически осуждал любые формы сотрудничества т. н. «государственных образований» со странами Четвёртого Союза и декларировал принципы «верности союзническим обязательствам России в войне». Скончался 8 октября 1918 года от воспаления легких.
Имя генерала Алексеева не имело громкой славы, какую имели, например, Брусилов, Корнилов, Деникин. Он остался, во многом в силу личной скромности, как бы в тени, вместе с тем его судьба заслуживает пристального внимания. Выходец из низов, сын солдата сверхсрочной службы, Алексеев благодаря неутомимой военной деятельности достиг высших постов в русской армии, вынес на своих плечах огромную тяжесть организации вооруженной борьбы в первой мировой войне. Он же - основатель Белого движения, вместе с Корниловым и Деникиным - вождь Добровольческой армии.
Михаил Васильевич родился в Твери, где закончил классическую гимназию, затем поступил в Московское пехотное юнкерское училище. В 1876 г. он стал офицером и в следующем году в составе 64-го Казанского пехотного полка отправился на войну с Турцией. В русской армии тогда были популярными генералы Скобелев, Драгомиров, Гурко, Столетов. Многое довелось испытать на той войне молодому Алексееву, за доблесть и отвагу в боях он был удостоен орденов святой Анны 4-й и 3-й степеней, святого Станислава 3-й степени, румынского креста. По окончании войны Михаил Васильевич продолжал службу в младших офицерских должностях и только в 1885 г. стал командиром роты. Стремясь к военным знаниям, он через два года поступил в Николаевскую Академию генерального штаба, в учебе отличался необыкновенным трудолюбием и закончил академию первым по списку. С 1890 г. Алексеев служил адъютантом штаба 1-го армейского корпуса, в 1894 г. он был переведен в Главный штаб, где работал в военно-ученом комитете, возглавлял оперативное отделение, одновременно с 1898 г. являлся профессором кафедры истории русского военного искусства Академии генерального штаба, в 1904 г. был удостоен звания заслуженного профессора, произведен в генерал-майоры. Его авторитет как военного специалиста уже тогда был очень высок.
Новый боевой опыт Алексеев получил в русско-японскую войну. С октября 1904 г. по декабрь 1905 г. он был генерал-квартирмейстером 3-й Маньчжурской армии. Горячо переживая неудачи русской армии, Михаил Васильевич видел причины поражений в нерешительности главнокомандующего Куропаткина, недостатке вооружений и слабости тыла. "Колебание и боязнь - вот наши недуги и болезни", - писал он. За ревностное исполнение своих обязанностей и личное мужество Алексеев был награжден золотым оружием с надписью: "За храбрость", орденами.
В 1906 - 1908 гг. Михаил Васильевич служил обер-квартирмейстером в Главном управлении генерального штаба, в августе 1908 г. был назначен начальником штаба Киевского военного округа с производством в генерал-лейтенанты. Не боялся брать на себя львиную долю работы, скромно оставаясь в тени, был человеком дела, прямым и простым в общении. Эти качества он сохранял всю жизнь.
С 1912 г. Алексеев командовал армейским корпусом, а в начале первой мировой войны был назначен начальником штаба Юго-Западного фронта, созданного на базе Киевского военного округа. Командующий фронтом генерал Н.Иванов не отличался полководческими дарованиями, и Михаилу Васильевичу приходилось работать не покладая рук. Успех Галицийской наступательной операции был во многом предопределен организацией ее планирования, проведенной Алексеевым. В 1914 г. он был произведен в генералы от инфантерии.
В марте 1915 г. Михаил Васильевич был выдвинут на должность командующего Северо-Западным фронтом. Вскоре противник, перешедший в общее наступление, именно сюда направил свой главный удар. Несмотря на подавляющее превосходство немцев в живой силе и артиллерии, Алексееву удалось сорвать попытку противника окружить и уничтожить русские войска в Польше. Маневрируя и нанося контрудары, командующий фронтом отводил обескровленные войска назад, к Западной Двине, и фактически спас фронт, сумел стабилизировать его и закрепиться на новом рубеже.
После того, как Николай II сменил великого князя Николая Николаевича на посту верховного главнокомандующего (август 1915 г.), он взял к себе начальником штаба Ставки генерала Алексеева. В данном случае сказалось и давление командного состава армии, высоко оценивавшего способности Михаила Васильевича. При таком неопытном верховном главнокомандующем, каким являлся царь, к тому же поддававшийся влиянию дворцовой камарильи, Алексеев обрек себя на изнурительную работу. Но работать он мог, как никто другой, и результаты его усилий сказывались. В стратегическом руководстве русской армией в 1916 г. уже не было таких промахов, как ранее. Благодаря Алексееву упорядочилось боевое управление, лучше решались вопросы военно-технического и тылового обеспечения. С целью выхода из тупика позиционной войны начальник штаба верховного главнокомандующего весной 1916 г. спланировал проведение совместного наступления трех русских фронтов - уникальной по своим масштабам военной операции. Стратегическое наступление принесло крупный успех лишь Юго-Западному фронту Брусилова, но именно с лета 1916 г. наметился перелом в войне в пользу стран Антанты. Много лет спустя У.Черчилль приравнял генерала Алексеева по стратегическим дарованиям к маршалу Фошу и генералу Людендорфу.
Постоянное перенапряжение сказалось на здоровье Михаила Васильевича, неполадки с сердцем вынудили его временно сдать свой пост генералу И.Гурко и уехать на лечение в Крым. В середине февраля 1917 г. он вернулся в Могилев, в Ставку. Еще уезжая из Петрограда, Алексеев видел первые грозные признаки революционной обстановки. Стремясь, как военный человек, оставаться вне политики, он вместе с тем понимал неизбежность крупных перемен в стране, надеясь, что это принесет пользу государству и армии. Находясь в Могилеве, Михаил Васильевич оказался причастным к отречению Николая II от престола. 2 марта он телеграфировал царю в Псков о результатах проведенного им опроса командующих фронтами и флотами по поводу возможного отречения. Результаты были неутешительными для Николая II, отречение стало неизбежным. На следующий день измученный Николай II прибыл в Могилев, где Алексеев встретил его, как обычно, с соблюдением почестей. 8 марта они расстались навсегда: последний российский самодержец по приказу Временного правительства был увезен под арест в Царское Село.
Временное правительство, учитывая мнение старших начальников армии, 11 марта назначило Алексеева верховным главнокомандующим. Вначале Михаил Васильевич надеялся, что новое правительство сможет восстановить порядок в стране и укрепить дисциплину в армии, оградив ее от политики. Но поспешная демократизация армии и активность большевиков, других левых партий в нагнетании революционных настроений делали свое дело. 16 апреля Алексеев писал военному министру Гучкову: "Положение в армии с каждым днем ухудшается; поступающие со всех сторон сведения говорят, что армия идет к постепенному разложению". В противовес моде на солдатские комитеты, Михаил Васильевич стал инициатором создания солдатско-офицерских организаций, подконтрольных командованию, а также "Союза офицеров армии и флота". В телеграмме 21 мая он сообщал Керенскому, что "развал армии достиг крайних пределов", и требовал восстановления деятельности военных судов, расформирования полков, отказывающихся исполнять боевые приказы начальников. В ночь на следующий день Алексеев был смещен с поста верховного главнокомандующего и заменен Брусиловым. Узнав об этом решении, старый военный вождь со слезами на глазах произнес: "Пошляки, рассчитали, как прислугу".
Обида, нанесенная заслуженному генералу, была большой, но Михаил Васильевич стерпел ее, повинуясь высшему тогда органу государственной власти. Переведенный на почетную должность военного советника правительства, он мало участвовал в жизни армии, со стороны наблюдая за деятельностью верховного главнокомандующего Брусилова и симпатизируя сменившему его генералу Корнилову. "Корниловский мятеж", подавленный Временным правительством и "революционной демократией", обернулся для Алексеева неожиданным предложением со стороны Керенского: тот "во имя преемственного и безболезненного перехода к новому управлению" предложил ему пост начальника штаба Ставки (верховным главнокомандующим стал сам Керенский). Поколебавшись, Алексеев 30 августа согласился принять это предложение с твердым намерением спасти жизнь Корнилову и его соратникам. 2 сентября в Могилеве начальник штаба Ставки арестовал генералов Корнилова, Лукомского, Романовского и направил их в Быхов под охрану верного Корнилову Текинского конного полка. Через неделю с небольшим, не добившись от Керенского решения о помиловании участников "Корниловского мятежа", расстроенный Алексеев отпросился в отставку и вернулся в Петроград. Свое отношение к корниловцам он выразил так: "Россия не имеет права допустить готовящегося в самом скором времени преступления по отношению ее лучших, доблестных сынов и искусных генералов. Корнилов не покушался на государственный строй; он стремился, при содействии некоторых членов правительства, изменить состав последнего, подобрать людей честных, деятельных и энергичных. Это не измена родине, не мятеж..."
25 октября большевики пришли к власти, и время компромиссов для Алексеева прошло. Он принял решение вступить на путь открытой борьбы, возможно, в искупление предшествующих ошибок. Этой борьбе он посвятил последний год своей жизни.
2 ноября Михаил Васильевич прибыл на Дон, где правил атаман Каледин. В тот же день в Новочеркасске он приступил к созданию офицерской организации, получившей название "Алексеевской". Ее задача была сформулирована кратко: "воссоздание российской государственности путем свержения большевистской власти и защита Русской земли". Так было положено начало Белому движению и Добровольческой армии. "Нужно было зажечь светоч, чтобы была хоть одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы", - говорил позже Алексеев. По крохам собирались оружие, деньги и продовольствие, единственный сын Михаила Васильевича штаб-ротмистр Алексеев добывал лошадей и подводы. На Дон к бывшему верховному главнокомандующему стекались все, разделявшие его убеждения и готовые сражаться. "Алексеевская организация" перерастала в Добровольческую армию. В декабре в Новочеркасск прибыли Корнилов, Деникин и верные им генералы и офицеры.
Трения между Алексеевым и Корниловым по поводу разделения власти были преодолены следующим образом: Алексееву поручались вопросы общегосударственной политики, внешних сношений и финансы, Корнилову - командование Добровольческой армией. "Лавр Георгиевич, - шутил Алексеев, - забрал у меня все лавры и все Георгии".
Сложнее было с программой государственного обновления России: Алексеев тяготел к монархии, Корнилов - к республике. 27 декабря, в день официального создания Добровольческой армии, ей определялось стоять на страже гражданской свободы, "в условиях которой хозяин земли русской, ее народ, выявит через посредство свободного избранного Учредительного собрания державную волю свою".
После победы большевиков и Советской власти на Дону (29 января 1918 г. Каледин застрелился) 4-тысячная Добровольческая армия двинулась из Ростова на Кубань. Больной Алексеев ехал в повозке, с ним был чемодан, в котором хранилась скудная казна армии, около 6 миллионов рублей. Впереди был двухмесячный "Ледяной поход", беспрерывные бои с красными отрядами, неудача под Екатеринодаром (Краснодар). После гибели Корнилова армию возглавил Деникин, а Алексеев принял на себя звание верховного руководителя Добровольческой армии, при нем было организовано "Особое совещание", исполнявшее функции правительства.
Ситуация на Дону и Кубани постепенно менялась, ряды Добровольческой армии росли, к ней пришли первые успехи, Алексееву и Деникину активно помогал новый донской атаман П.Краснов. "Добровольческая армия - мое последнее дело на земле", - говорил Михаил Васильевич. Вождь Белого движения дожил до 8 октября 1918 г., его подкосило воспаление легких, сразившее его ослабленный организм за несколько дней. По милости судьбы Алексееву не дано было увидеть, чем все закончится через два года.
"В годы великой смуты, - писал об Алексееве генерал Деникин, - когда люди меняли с непостижимой легкостью свой нравственный облик, взгляды, ориентации, он шагал твердой старческой поступью по прямой кремнистой дороге. Его имя было тем знаменем, которое привлекало людей самых разнообразных политических взглядов обаянием разума, честности и патриотизма".
Колчак про Алексеева
А.В.Колчак"...Николай Николаевич, являлся единственным в императорской фамилии лицом, авторитет которого признавали и в армии, и везде. Что касается до его смены, то я всегда очень высоко ценил личность ген. Алексеева и считал его, хотя до войны мало встречался с ним, самым выдающимся из наших генералов, самым образованным, самым умным, наиболее подготовленным к широким военным задачам. Поэтому я крайне приветствовал смену Николая Николаевича и вступление государя на путь верховного командования, зная, что начальником штаба будет генерал Алексеев. Это для меня, являлось гарантией успеха в ведении войны, ибо фактически начальник штаба верховного командования является главным руководителем всех операций. Поэтому я смотрел на назначение государя, который слишком мало занимался военным делом, чтобы руководить им, только как на известное знамя, в том смысле, что верховный глава становится вождем армии. Конечно, он находился в центре управления, но фактически всем управлял Алексеев. Я считал Алексеева в этом случае выше стоящим и более полезным, чем Николай Николаевич".
Доктор исторических наук Г. ИОФФЕ.
Американский философ и историк Ральф Эмерсон утверждал: "Истории нет. Есть биографии". Мысль, конечно, крайняя, но в ней - большая правда. Наше поколение тоже могло убедиться в этом. Разве в годы последней российской смуты 90-х годов ушедшего века мы не видели, как историю "делали" люди? Вспоминая о смуте начала ХХ века, нельзя обойтись без биографических портретов белых генералов - участников и вождей жестокой борьбы, перевернувшей судьбу России. Начнем с портрета Михаила Васильевича Алексеева.
Михаил Васильевич Алексеев - сын солдата сверхсрочной службы, получил хорошее образование и сделал блестящую военную карьеру. В августе 1915 года Николай II назначил генерала Алексеева начальником штаба Ставки.
Генерал Алексеев в своем кабинете с ближайшими соратниками незадолго до отречения царя.
Генерал от кавалерии Алексей Алексеевич Брусилов, командуя 8-й армией, в мае-июле 1916 года прорвал австро-германский фронт.
На одном из митингов перед солдатами выступает глава временного правитель ства А. Ф. Керенский.
С начала 1917 года в Петрограде не прекращаются митинги и демонстрации, направленные против власти и войны.
1917 год. Фронт трещит по швам, все разваливается. Снимок запечатлел братание русских и немецких солдат.
Я прикасаюсь рукою к истории,
Я прохожу по гражданской войне…
Р. Рождественский
Карьера генерала М. В. Алексеева - свидетельство глубочайших перемен в России, вызванных реформами Александра II. Они открывали дорогу выходцам из самых низов общества. Алексеев родился в 1857 году в семье солдата сверхсрочной службы, но получил хорошее образование: окончил гимназию, Московское юнкерское училище, позже - академию Генерального штаба (кстати, состоял потом в этой же академии профессором).
Коротко о его послужном списке. Участвовал в Русско-турецкой (1877-1878) и Русско-японской (1904-1905) войнах. С началом Первой мировой Алексеев становится начальником штаба Юго-Западного фронта, затем - главнокомандующим армиями Северо-Западного и Западного фронтов. В августе 1915 года император Николай II, взяв на себя верховное командование, назначает генерала Алексеева начальником штаба Ставки. И если первое решение царя встречено в высших кругах, мягко говоря, сдержанно, то назначение Алексеева в армии приветствовали: его авторитет был весьма высок.
С осени 1915 года ход войны для России переломился к лучшему. Военные действия начали принимать более позиционный характер, а летом 1916 года генерал Брусилов одержал блестящую победу на Юго-Западном фронте. И тем не менее политический кризис в стране продолжал усугубляться. Пользуясь трудностями, вызванными войной, либеральная оппозиция, форпостом которой стал Прогрессивный блок IV Государственной думы, развернула мощную антиправительственную кампанию. Власть обвиняли в бездарном ведении войны, в "распутинщине", в тайном желании заключить сепаратный мир… Лидеры оппозиции находили сочувствие в верхах армии, находили они его и у генерала Алексеева.
В конце февраля 1917 года в Петрограде начались забастовки и демонстрации рабочих, а затем разразился солдатский бунт Петроградского гарнизона. Именно тогда председатель Государственной думы М. Родзянко обратился к М. В. Алексееву и другим высшим генералам с просьбой склонить царя отречься от престола в пользу наследника, цесаревича Алексея. Оппозиция рассчитывала прийти таким образом к власти. Алексеев поддержал Родзянко, он разослал циркулярную депешу главнокомандующим фронтами, которые в ответ на нее рекомендовали Николаю II отречься от престола - "ради единства страны в грозное время войны". Слово высших генералов оказалось решающим. Николай II дал согласие, но отрекся не в пользу сына, а в пользу брата - великого князя Михаила Александровича. Это произошло вечером 2 марта, а утром следующего дня Михаил отказался принять престол до решения Учредительного собрания. События приняли неожиданный и непредвиденный оборот.
Есть свидетельства, из которых видно, что Алексеев позднее рассматривал свою роль в отречении Николая II как большую ошибку. "Никогда себе не прощу, - говорил он, - что поверил в искренность некоторых людей, послушал их и послал телеграмму главнокомандующим по вопросу об отречении государя от престола". Долго помнили Алексееву эту телеграмму и не прощали в некоторых монархических кругах. Кое-кто был готов даже обвинить Алексеева и других высших военачальников в измене.
Временное правительство назначило генерала Алексеева верховным главнокомандующим русской армии, в которую уже ворвались политические страсти, раскалывавшие и разваливавшие ее. Алексеев делал все возможное, пытаясь сохранить боевую мощь войск и довести войну, которой было принесено уже так много жертв, до победоносного конца. Смиряя генеральскую гордость, он апеллировал к разуму, совести и чувству долга солдат. Когда в начале мая 1917 года в Ставке собрался съезд для организации "Союза офицеров армии и флота", на который прибыли и солдатские депутаты, Алексеев пришел в казарму, где они остановились. Сняв фуражку с седой головы и низко поклонившись им как "честным великим русским гражданам", призвал забыть о "собственных интересах" и отдать все "изнемогающему Отечеству". "Вы - лучшие люди ваших полков, - говорил старый генерал, - у меня к вам, как к лучшим людям, просьба, мольба, приказ..." Тронутые, взволнованные солдаты клялись воевать до победы, до полного "выздоровления" и "воскресения" России.
Увы, воскресения не происходило. Страну и армию все более захватывала революционная анархия. 21 мая Алексеев направил Временному правительству телеграмму, требуя принять самые жесткие меры для восстановления дисциплины в армии. "Развал внутренний, - писал он, - достиг крайних пределов, дальше идти некуда". Но в тот же день М. В. Алексеев был смещен с поста главнокомандующего и заменен генералом Брусиловым. Не прошло двух месяцев, как Брусилова сменил генерал Корнилов.
Алексеев надеялся, что, может быть, именно Корнилов сумеет справиться с надвигавшейся катастрофой. "Дай Бог Корнилову сил, терпения, мужества и счастья", - писал он в июле 1917 года. Большинство руководителей России, считал он, "ничтожны, заняты делами личными и интересами своих партий". Генерал Корнилов во главе верных ему войск продвигался к Петрограду, надеясь предотвратить надвигающуюся революцию.
Прямого участия в корниловском движении Алексеев не принимал. Когда войска Корнилова шли к столице, он находился в Петрограде, заседал в Совете республики (Предпарламенте) - некоей форме представительного совещания при Временном правительстве. Некоторые члены Временного правительства и либеральные лидеры в момент "корниловского кризиса" уговаривали Алексеева возглавить правительство. Он согласился. Но кавалерийские части генерала А. Крымова, посланные в помощь Корнилову, до Петрограда так и не дошли. "Путч" провалился.
Сместив Корнилова, Керенский сам стал Верховным главнокомандующим, а должность начальника штаба Ставки уговорил принять Алексеева.
Позднее, в Добровольческой армии, а затем и в белой эмиграции, согласие Алексеева на предложение Керенского вызывало у многих недоброжелательное к нему отношение. Считали, что, согласившись, Алексеев проявил "антикорниловство". Дочь Алексеева, В. Борель, в письме к Деникину (апрель 1923 года) решительно возражала против самой мысли о том, что "папа был против генерала Корнилова". Она писала, что отец рассказывал ей о том, как был "посвящен в дела предполагавшегося выступления" Корнилова на Петроград. Принимая же должность начальника штаба Ставки при Керенском, он руководствовался только одним желанием - спасти Корнилова и всех иже с ним. Логика его мысли понятна: на посту начальника Ставки Алексеев мог "смягчить удар" по корниловским лидерам - возможно, уже тогда он имел в виду планы будущей борьбы. Но Корнилов и некоторые его сторонники восприняли шаг генерала Алексеева иначе. Встретив Алексеева в Ставке (в Могилеве), арестованный Корнилов наговорил ему немало резких слов. Впрочем, в том положении, в котором оказался генерал, его можно понять. И хотя по приказу Керенского Алексеев вынужден был арестовать в Ставке Корнилова и его сподвижников, он настойчиво уговаривал Керенского не предъявлять им обвинения в измене и мятеже.
5 сентября Алексеев подал в отставку. В его рапорте читаем следующее: "Страдая душой вследствие отсутствия власти сильной и деятельной, вследствие происходящих отсюда несчастий для России, я сочувствую идее генерала Корнилова и не могу пока отдать силы на выполнение должности начальника штаба". Позднее он писал П. Милюкову, что А. Керенский, Б. Савинков и другие, безусловно, были в курсе подготовки движения Корнилова, во всяком случае, участие Керенского в этом деле бесспорно. "Почему все эти люди отступили, когда началось движение, почему отказались от своих слов, я сказать не умею", - горечь в этих словах старого генерала.
Выйдя в отставку, Алексеев уехал в Смоленск. Здесь он, по имеющимся данным, создал организацию "Белый крест" (ее еще называли "Алексеевской организацией"), которая исподволь занялась нелегальной переброской на Дон главным образом офицеров, где, по замыслу Алексеева, предполагалось формирование Добровольческой армии, откуда она должна была начать миссию спасения России от революционной разрухи.
В первые дни октября 1917 года Алексеев прибыл в Петроград и поселился на Галерной улице. Официально он находился в столице как член так называемого Предпарламента, а фактически - для развертывания тайной работы "Алексеевской организации". 12 октября в письме к жене он писал: "Вчера сделал крупное дело по известному тебе вопросу". Некоторые историки белого движения считают, что речь шла о деятельности "Белого креста". 16 октября, то есть за девять дней до Октябрьского переворота, переброска офицеров и юнкеров на Дон началась.
Сохранившаяся записная книжка Алексеева показывает, что его заботы касались множества дел: от политики до размещения и обеспечения довольствием прибывавших в Новочеркасск офицеров. Пунктом сбора был определен Лазарет № 2, расположенный на Барочной улице, в доме № 36. По имеющимся данным, некоторые антибольшевистские лидеры, в частности Б. Савинков, как член Совета казачьих войск, пытались привлечь Алексеева и связанных с ним офицеров к подавлению большевистского выступления 25 октября. Алексеев уклонился от этого предложения, считая его запоздало-безнадежным. По его замыслу, борьбу с большевиками теперь следует начинать и развивать с окраин, в частности с казачьего Дона. Впоследствии зять Алексеева ротмистр Шапрон писал, что генерал расценил предложение Савинкова "как безнадежное" и ответил, что на верную смерть офицеров и тем более "детей" (то есть юнкеров) не пошлет.
Между тем оставаться в Петрограде становилось все опаснее. 25 октября Алексеева перевели из общежития на Галерной, где он проживал, на квартиру члена "Алексеевской организации" инженера С. Щетинина. Сопровождали Алексеева А. Шапрон, полковник С. Веденяпин и дочь Щетинина Наталья - сестра милосердия одного из госпиталей. Наняли извозчика. Сели Алексеев и Наталья, Шапрон и Веденяпин должны были добираться сами. В арке на Дворцовой площади извозчика остановил матросский патруль. Алексеев протянул свои документы члена Совета республики с печатями Временного правительства. Между матросами начался спор. "Э-э, гляди, - сказал один, - да тут печати правительства. Старика надо задержать". "Ну и что? - возразил другой. - А у нас с тобой какие печати? Других нет". Матрос махнул рукой. Через некоторое время опять остановили, на сей раз солдаты. "Оружие есть?" - "Какое оружие! - кричала Наталья. - Не видите, на операцию едем!" И снова пропустили. Помогла форма общины Красного креста, в которую была одета спутница Алексеева.
Два или три дня Алексеев прожил на Манежной улице у Щетининых. Иногда он выходил на улицу, и однажды какой-то прохожий его узнал. Тогда решили перевезти Алексеева на Спасскую улицу, в квартиру сестры Шапрона, где было более безопасно. Но уже 30 октября сюда пришел друг Щетининых, железнодорожный инженер В. Шуберский, и сообщил, что вечером на Ростов отходит поезд, возможно последний, и что у него есть билеты в два купе 1-го класса. Решили: надо уезжать. У инженера Щетинина забрали его паспорт, которым при случае мог воспользоваться генерал. Алексеев, Шуберский, Веденяпин и Шапрон отправились на Николаевский вокзал. Все прошло благополучно, если не считать, что проводник в вагоне, ранее служивший в Ставке, неожиданно спросил: "Не желает ли Его Высокопревосходительство чайку?" Ему посоветовали унять свою предупредительность...
На юг уезжал небольшого роста старичок в круглых очках с железной оправой - бывший Верховный главнокомандующий русской армии, генерал-адъютант Алексеев. На календаре значилось 2 ноября 1917 года. В тот же день Алексеев выпустил свое воззвание с призывом записываться в Добровольческую армию "для спасения чести, веры, родины России".
Есть основания предположить: Алексеев, направляясь в Новочеркасск, знал, что Корнилов и другие корниловские генералы, находившиеся под арестом в городе Быхове, рано или поздно прибудут туда. Так и произошло. Под различными предлогами освободившись от ареста, они в конце ноября - начале декабря 1917 года вce оказались в Новочеркасске.
Формирование Добровольческой армии ускорилось, хотя шло с большими трудностями. Нужны были средства, но, как писал Алексеев, "Мининых не находилось". Мало кто верил в успех добровольцев, ряды которых (несколько тысяч) состояли тогда из офицеров, юнкеров, студентов, гимназистов. Большинство их погибнут в жестоких боях. Алексеев потом скажет, что придет время, когда Россия поставит памятник этим своим детям. И памятник он видел таким: могучая орлица распростерла крылья над гнездом с погибшими птенцами... Но тогда даже казачество косо поглядывало на добровольцев, считая, что они станут тем магнитом, который притянет на Дон большевиков. В казачьей среде был распространен сепаратизм, надежда на то, что большевистская Россия "не тронет" Дон, если Дон сам "не заденет" Россию. "Россия? - ходили разговоры в казачестве. - Конечно, держава была порядошная, а ноне в низость произошла. Ну и пущай. У нас своих делов много".
Существовали трения и в верхах Добровольческого командования, между Алексеевым и Корниловым. Они имели довольно давние корни. Еще в 1915 году Алексеев намеревался отдать Корнилова под суд за невыполнение приказа об отходе его 48-й дивизии с Карпат, в результате чего она была окружена и частично пленена вместе с Корниловым. Позднее, когда Корнилов геройски бежал из плена, Алексеев не согласился назначить его на Северо-Западный фронт со значительным повышением. А в "корниловские дни" уже Корнилов затаил обиду на Алексеева за согласие стать начальником штаба при Керенском. Теперь появились стратегические разногласия: Корнилов считал, что армия должна уйти за Волгу, Алексеев полагал - надо двигаться на Кубань.
В конце концов соглашения все же достигли, создали триумвират: Корнилову вручалась военная власть, Алексееву - гражданское управление, финансы, внешнеполитические вопросы, за атаманом А. Калединым осталось управление областью войска Донского.
Как политический руководитель Алексеев заявил, что главная цель добровольцев и его последнего "земного дела" - "очищение России от большевизма", после чего будет созвано Учредительное собрание, которое и решит все проблемы государственного и общественного бытия России. Несмотря на сильное давление, Алексеев, даже будучи монархистом, отказался "поднять монархический флаг", так как считал, что в тот момент его не поддержит большинство населения.
"Последнее земное дело" обернулось для Алексеева неимоверной тяжестью. В начале декабря в Новочеркасск прибыл генерал Корнилов, затем другие генералы. Сюда потянулись видные общественные деятели бывшего либерального лагеря: М. Родзянко, А. Гучков, П. Милюков, П. Струве, В. Шульгин и другие. Это радовало Алексеева. Как писала его дочь, он намеревался создать на юге "здоровый центр", Юго-Восточный союз, собрать здесь "мощные умственные и культурные силы". Алексеев твердо верил, что этот центр обязательно поддержат союзники, так как не в их интересах раскол России.
Но жизнь оборачивалась своими темными сторонами. В созданном "Совещании общественных деятелей" не прекращались политические разногласия "эпохи Керенского": одни склонялись к монархизму, другие считали необходимым остаться верными февральским лозунгам.
Расчет части казачества на то, что Дону удастся избежать столкновения с большевиками, не оправдался. Красная армия развивала наступление на Ростов. Оборону держали фактически только добровольцы, казаки не хотели сражаться. 29 января атаман Каледин заявил: "Сил у нас нет, и сопротивление бесполезно". Когда среди членов правительства Дона начались дебаты, Каледин с раздражением сказал:
Господа, говорите короче. Ведь от болтовни погибла Россия!
В тот же день он застрелился. 9 февраля Добровольческая армия - около трех тысяч человек - уходила в степи. Впереди с винтовкой за плечами шел Корнилов. В старой извозчичьей пролетке ехал совершенно больной Алексеев. Перед тем он писал родным: "Мы уходим в степи. Можем вернуться только, если будет милость Божья. Но нужно зажечь светоч, чтобы была хоть одна светлая точка среди охватившей Россию тьмы..."
Начался так называемый Ледяной поход Добровольческой армии, вошедший в летопись Белого движения. Добровольцы пробивались на Кубань.
В конце марта 1918 года Добровольческая армия подошла к Екатеринодару и попыталась штурмом овладеть им. Во время боя от разрыва случайного снаряда в своем штабе на ферме погиб генерал Корнилов. Алексеев был стар, тяжело болен. Командование принял А. Деникин. Он приказал снять осаду Екатеринодара. Поредевшая Добровольческая армия двинулась в обратный путь, так как пришло известие об антибольшевистском восстании на Дону. Это восстание фактически спасло Добровольческую армию. Она возвратилась на Дон, отдохнула, пополнила свои ряды, и к осени 1918 года под ее контролем уже была обширная территория от Донской области до Туапсе на Черном море и Ставрополья на Северном Кавказе. Но до еще более громких побед Добровольческой армии Алексеев не дожил. Он скончался в Екатеринодаре 25 сентября 1918 года.
"В годы великой смуты, - писал о нем А. Деникин, - когда люди меняли с непостижимой легкостью свой нравственный облик, взгляды, ориентации, когда заблудившиеся или не в меру скользкие люди шли окольными, темными путями, он шагал твердой старческой поступью по прямой кремнистой дороге. Его имя было тем знаменем, которое привлекало людей самых разнообразных политических взглядов обаянием разума, честности и патриотизма".
АЛЕКСЕЕВ Михаил Васильевич (1857 – 1918) – Генерального штаба генерал от инфантерии, генерал-адъютант. Участник трех военных конфликтов: русско-турецкой войны (1877 – 1878), русско-японской и Первой мировой войн.
Сын выслужившегося из фельдфебелей офицера – участника Севастопольской обороны. Получил отличное образование: учился в Тверской классической гимназии, окончил Московское пехотное юнкерское училище и Николаевскую академию Генерального штаба(1890). Из училища вышел в 1876 г. в 64-й Казанский пехотный полк в составе которого выступил 17 июля 1977 г. на войну против Турции. С полком в составе отряда генерала Н.Д.Скобелева участвовал в боях под Плевной. Некоторое время был у него ординарцем. Ранен под Плевной и награждён боевыми орденами Св. Станислава и Св. Анны за храбрость.
После войны 1877 – 1878 гг. продолжал служить в строю до 1887 г., когда поступил в Николаевскую академию Генерального штаба. Окончил академию первым, получив Милютинскую премию. Был назначен старшим адъютантом в штаб 1-го армейского корпуса в Санкт-Петербурге. С 1894 г. по 1900 г. – делопроизводитель в канцелярии Военно-учёного комитета Главного штаба, занимавшегося разработкой планов войны и стратегического развёртывания. В 1898 г. – полковник и экстраординарный профессор Николаевской академии Генерального штаба по кафедре истории русского военного искусства, с оставлением в той же должности.
С 1900 г. по 1903 г. – начальник Оперативного отделения Генерал-квартирмейстерской части Главного штаба и в то же время ординарный профессор Николаевской академии Генерального штаба. 28 мая 1904 г. – генерал-майор – за отличия по службе и начальник отдела Главного штаба. С октября 1904 г. – генерал-квартирмейстер штаба 3-й Маньчжурской армии. Награждён многими боевыми орденами и Золотым оружием.
После окончания войны с Японией с 1905 г. по 1908 г. – обер-квартирмейстер Главного управления Генерального штаба; возглавлял разработки планов войны. 30 октября 1908 г. – генерал-лейтенант за отличия по службе и начальник штаба Киевского военного округа. В июле 1912 г. был назначен командиром 13-го армейского корпуса; продолжал активно участвовать в составлении планов войны.
С началом Великой войны принял должность начальника штаба Юго-Западного фронта. Уже в первые месяцы войны австро-венгерские армии потерпели тяжёлые поражения в Галицийской битве, и, как пишет в своей книге «Россия в мировой войне» бывший генерал-квартирмейстер Ставки генерал Ю.Н.Данилов, «руководящая роль в исполнении операции на Юго-Западном фронте принадлежала начальнику штаба этого фронта, генералу Алексееву». 24 сентября 1915 г. после взятия Львова генерал Алексеев был награждён Георгиевским крестом 4-й степени и произведён в генералы от инфантерии. В связи с ожидавшимся германским наступлением генерал Алексеев 22 марта 1915 г. был назначен главнокомандующим армиями Северо-Западного фронта. Он вывел армии своего фронта из польского мешка, когда летом 1915 г. германское главное командование решило нанести основной удар по России. Ни одна русская армия, ни одна дивизия не попала летом 1915 г. в плен. Генерал Алексеев не дал завершить ни одного из запланированных Людендорфом и Гинденбургом окружений.
18 августа 1915 г. Император Николай Второй лично встал во главе Вооружённых Сил и назначил генерала Алексеева начальником штаба Верховного Главнокомандующего. Как пишет генерал А.И.Деникин генерал Алексеев стал «фактическим руководителем Вооружённых Сил русского государства». Отступившие, но не разбитые русские армии были восстановлены к весне 1916 г., когда в мае был осуществлён Луцкий прорыв – начало большого Брусиловского наступления на Юго-Западном фронте.
Весной 1917 г. генерал Алексеев, как пишет полковник Зайцов, «был общепризнанным военным авторитетом Русской армии». В феврале 1917 г. генерал Алексеев приложил все усилия, чтобы воспрепятствовать отъезду Государя из Ставки и тем самым предотвратить отречение. После отречения Николая Второго генерал Алексеев был назначен Временным правительством Верховным Главнокомандующим Русской армией. Генерал Алексеев открыто осуждал политику Временного правительства, которая вела к развалу армии. 22 мая 1917 г., после речи, произнесённой им на первом офицерском съезде в Ставке, генерал Алексеев был смещён со своего поста. 30 августа 1917 г. по соглашению с Керенским генерал Алексеев снова принял должность начальника штаба Верховного Главнокомандующего. Он сделал это для того, чтобы спасти генерала Корнилова и его сторонников от расправы. Прибыв в Ставку, он отправил генерала Корнилова и его сторонников в Быховскую тюрьму под охрану надёжных войск, в том числе преданного генералу Корнилову Текинского полка. 11 сентября 1917 г., убедившись в том, что генералу Корнилову и другим заключённым в Быхове расправа более не угрожает, генерал Алексеев подал в отставку и сдал должность начальника штаба Верховного Главнокомандующего генералу Духонину.
7 октября 1917 г. генерал Алексеев выехал из Смоленска, где проживала его семья в Петроград, для участия в работе Совета республики («Предпарламента»). Здесь, судя по письмам жене, он приступил около 15 октября к созданию подпольной военной организации, построенной на добровольных началах.
Двадцать пятого октября (7 ноября) 1917 г. ряд преданных генералу офицеров, в том числе его личный адъютант, ротмистр Шапрон дю Ларе, настояли на переезде генерала Алексеева на квартиру члена организации инженера С.С.Щетинина. Инженер Щетинин вместе со своей супругой Натальей Павловной, сестрой милосердия Кауфманской общины Красного Креста, устроили отъезд генерала Алексеева 30 ноября (ст.ст.) в Новочеркасск, куда генерал выехал с паспортом отца Н.П.Щетининой. сразу после прибытия в Новочеркасск на Барочной улице, в помещении лазарета, генерал энергично продолжил создание своей «Алексеевской организации». 2 (15) декабря 1917 г. он опубликовал обращение к офицерам, в котором призывал их «спасти Родину». Этот день принято считать днём основания Добровольческой армии.
После прибытия в Новочеркасск генерала Корнилова из Быхова он, по соглашению с генералом Алексеевым, занял пост Командующего армией, после чего 27 декабря (7 января) 1918 г. был отдан приказ о переименовании Алексеевской организации в Добровольческую армию. Практически весь декабрь ушел на сглаживание противоречий между двумя Вождями Белого дела.
Генерал Алексеев был типичным штабным генералом и его стихия – планирование операций в тиши кабинета. Генерал Корнилов, напротив, был генералом боевым, его хорошо знали в войсках. Оба генерала были вождями для некоторой части офицерства и генералитета. Прагматик Корнилов требовал единого командования, Алексеев упирался. Он создавал эту армию и не собирался ее отдавать в чужие руки.
Корнилов был поставлен перед неким выбором – подчиниться Алексееву или самостоятельно двигаться на Кубань и формировать там свою армию. В силу этих обстоятельств Корнилов сначала приходит к решению ехать на родину в Сибирь и там подымать казачество против большевиков. Общественность Юга России (Струве, князь Трубецкой) и часть генералитета (в частности А. И. Деникин) не дали Корнилову покинуть Добровольческую армию и помирили двух Вождей.
В итоге произошло разделение полномочий. Военное командование было сосредоточено в руках Корнилова. Генерал Алексеев принял в Добровольческой армии гражданское управление, внешние сношения, финансовое управление, а позже пост Верховного руководителя.
После гибели Донского Атамана Каледина, 14 (28) февраля 1918 г. Добровольческая армия выступила в свой 1-й Кубанский поход. Это решение руководству армии также далось нелегко. Донское казачество, и прежде всего Походный Атаман генерал Попов, предлагало отступить в Сальские степи и дождаться восстания Дона. Корнилов, по свидетельству генерала Попова, склонялся к этому плану. Но генерал Алексеев настоял именно на отступлении на Кубань.
И армия двинулась в сторону Екатеринодара. В её рядах по зимней степи шёл, опираясь на палку, Верховный руководитель Добровольческой армии генерал Алексеев. 31 марта (13 апреля) 1918 г. при штурме Екатеринодара погиб генерал Корнилов. И тогда генерал Алексеев обратился к генералу Деникину: «Ну, Антон Иванович, принимайте тяжёлое наследство. Помогай вам Бог».
После возвращения из 1-го Кубанского похода генерал Алексеев намеревался выехать на Урал с тем, чтобы возглавить (как его просили) Уфимскую директорию. Обстановка летом 1918 г. не позволила ему выполнить это намерение.
В июне 1918 г. Добровольческая армия выступила во 2-й Кубанский поход, и с занятием Екатеринодара генерал Алексеев, как Верховный руководитель Добровольческой армией, уделил много времени созданию гражданского управления на освобождённой территории. 18 августа 1918 г. в Екатеринодаре генерал Алексеев утвердил «Положение об Особом совещании». Особое совещание стало правительственным органом при Главнокомандующем. Первым председателем Особого совещания был избран генерал Алексеев, однако силы уже оставляли его. Он скончался 25 сентября 1918 г. и был торжественно похоронен в усыпальнице Екатеринодарского Войскового собора. В начале 1920 г. во время отступления ВСЮР вдова генерала, Анна Николаевна, настояла на том, чтобы прах генерала был перенесён в Сербию. Ныне на Новом кладбище в Белграде стоит скромный памятник генералу Алексееву.
Генерал Алексеев был интересной личностью. Вообще феномен нашей Революции в том, что на ведущие роли в Белом Движении пришли офицеры чуждые высшему свету, аристократическому дворянству России. Именно аристократия предала Государя: Великие Князья, Юсуповы и иже с ними. А вот дворяне личные, не столбовые, оказались настоящими монархистами. Корнилов – сын хорунжего Сибирского Войска, выслужившегося из рядовых казаков. Алексеев – сын майора, выслужившегося из фельдфебелей. Деникин – также сын майора. И Михаил Васильевич Алексеев стал воистину духовным вождем Белого Движения. Его основной недостаток как Вождя Белого Дела – преклонный возраст и почти исключительно штабная карьера, хоть и блестящая.
Поэтому он был популярен преимущественно у штаб-офицерского состава и генералитета русской армии. А любую революцию делают массы – солдаты, студенты, юнкера, младшие офицеры. И тут Алексеев проигрывал Корнилову по всем статьям. Хотя полководческий дар Михаила Алексеевича конечно выше всяких похвал. И тут уже генерал Корнилов, лихой рубака-казак, уступает маститому академику военной стратегии. Победа была в гармонии, но жизнь распорядилась иначе.
Нелепая гибель Корнилова, смерть Алексеева, ошибки Деникина и Врангеля - и война проиграна. И история не терпит сослагательного наклонения.